Время Волка

Он искренне считал, что концерт станет завершающим аккордом в его карьере. Да, жалко уходить сейчас, когда ещё всё в порядке с голосом, когда есть силы творить. Но пора признать, что его время закончилось. То, что происходит сейчас на эстраде, никак не соответствует его эстетике, он просто чужой на этом празднике жизни. И выбора у него нет. Жить по правилам безумного стада, скакать на сцене и рассказывать в интервью про собственные трусы он не хотел, оставалось только уйти. Впрочем, уж лучше так, чем постепенно разваливаться на глазах у всех, цепляясь за любую возможность появиться перед публикой.

— Пусть запомнят молодым и красивым, — с горечью сказал себе Лёня и сел за составление программы.

Он решил последовать совету Бори и включить в концерт только те песни, которые нравились ему самому, так его и назвал — «Мои любимые мелодии». Мелодий собственного сочинения отобрал штук пять, а основной упор сделал на давно забытый репертуар старых мастеров: Отса, Утёсова. Взял несколько песен Петра Лещенко, Александра Вертинского, Вадима Козина — в советское время они были запрещены, а сейчас никому не нужны. Но Лёне очень нравилась их мелодичность, сочетание пронзительной грусти и романтического флёра, мотивы дореволюционных кафе-шантанов и мечты о красивой жизни, которым не суждено было сбыться. Настоящий шансон, а не то, что теперь исполнялось под этим названием.

Волк долго возился с песнями — снимал ноты со старых записей, записывал партитуры, делал новые аранжировки. Тут требовалось соблюсти баланс между современным звучанием и очарованием оригинала, чтобы и зрители не заснули, и ему было удобно петь. Он сидел за роялем до поздней ночи, раздражая Натали и нервируя соседей. Вдруг выяснилось, что без постоянной тренировки руки утратили былое мастерство, и пришлось для начала разыгрываться. Сколько же он не подходил к инструменту? Да фактически с начала перестройки и не подходил. Тем с бо́льшим удовольствием Лёня играл, импровизировал, искал новое звучание.

— Ты с ума сошёл! — возмущалась Натали. — Кому нужно это старьё? Ещё более древнее, чем твои комсомольские агитки. Да публика просто не придёт! Ты не соберёшь зал! Надо петь что-то современное. Вон на Кигеля посмотри, он на прошлом новогоднем огоньке рэп читал!

— Ну да, и стал идолом молодёжи. Осталось надеть широкие штаны, отрастить эти, как их там… патлы такие… дреды, вот! И всё, можно собирать «Олимпийский».

— Шутишь? Ну ты дошутишься, что мы по миру пойдём с твоей затеей.

Леонид Витальевич только плечами пожимал. Упрёки Натали его даже не расстраивали, слишком он был увлечён новой затеей. Чем больше он готовил концерт, тем больше ему хотелось его спеть. К тому же он не чувствовал никакого страха. Аренду зала он оплатил, рекламу на ретро-радиостанциях и расклейку афиш тоже, а остальное — не его проблемы. Пусть продастся четверть зала, плевать. В камерной обстановке ещё лучше работать.

Он даже купил новый концертный костюм. Даже — потому что уже лет пять не вылезал из одного и того же. И экономии ради, и просто не хотелось, как будто общая апатия распространилась и на любовь к красивой одежде. А тут вдруг поволок Ленусю по магазинам.

— Хочу что-нибудь консервативное, но элегантное, — заявил он помощнице.

— Ну как всегда, — засмеялась она. — Надеюсь, не тройку? И не с кушаком на пузе, как в прошлый раз!

— Много ты понимаешь! Под фрак именно такие брюки носятся. Вот смотри, отличная рубашка!

— И чем она отличается от сотен твоих старых? Давай хотя бы с вышитым воротником возьмём, хоть какое-то разнообразие.

— Ты мне ещё жабо предложи! Кружавчики во всю грудь!

— И предложила бы, если бы не знала тебя, упёртого старого пня!

Продавцы-консультанты неадекватно дорогого бутика в ЦУМе, где происходила эта сцена, только переглядывались, недоумевая, неужели у известного певца Волка такая неприметная жена? В спортивном костюме, с коротким ёжиком волос, лицо в морщинах, как будто пластику ещё не изобрели. Никому и в голову не могло прийти, что так спокойно его одевающая и раздевающая женщина — просто друг.

Как ни странно, билеты раскупили очень быстро. Настолько быстро, что, когда Лёня спохватился, что нужно ещё раздать пригласительные друзьям и знакомым, хороших мест просто не оказалось. Пришлось рассаживать желающих на балконе. Их на удивление тоже оказалось много. Вдруг вспомнила о существовании Лёни Лика, сводная сестра, с которой он не общался уже лет пятнадцать. Последний раз он видел её на похоронах отца и знал только, что у неё большая семья, трое детей, кажется уже есть внуки. А тут вдруг они все решили почтить его вниманием. Звонили старые приятели по ГИТИСу, с радио, даже из других городов. Лёня с трудом вспоминал имена и недоумевал, с чего вдруг такой интерес, ведь он нигде не объявлял, что концерт прощальный. Да и вообще, по сравнению с тем, чем он занимался последние годы, включая клипы, экспериментальные дуэты и съёмки в популярных передачах, программа «Мои любимые мелодии» должна была вызвать наименьший интерес публики. Но всё вышло наоборот.

* * *