Всадник авангарда

— Просто… мисс Кристина была совсем не такой, как в тот раз, когда я посетил ее в Грейнджере. Не могу сказать, в чем именно заключается различие… но совершенно не такая. И она так решительно и великодушно простила старика, и держала его за руку в момент последнего вздоха. Я как-то… даже не знаю… я склоняюсь к мысли…

Оберли беспомощно развел руками.

— К какой мысли? — надавил Мэтью, не давая Оберли возможности уйти от ответа.

— К мысли… что на самом деле это могла быть вовсе не мисс Кристина.

Повисло молчание. Тихо зашипело пламя свечи, слегка заколебалось и вновь выровнялось.

— Простите? — переспросил Мэтью.

— Что нам показалось мисс Кристиной… на самом деле была не она. Сэр, — добавил Оберли. — А тот, кого мы ожидали в виде мужчины. И, сэр… Смерть и правда явилась за лордом Мортимером в облике человека, но в женской одежде.

Мэтью на миг лишился дара речи. Он вспомнил, как свирепо Кристина Мортимер воскликнула у подножья лестницы: «Не трогайте меня! Не хочу, чтобы меня трогали!»

— Вы ошибаетесь, — пробормотал он. — Это абсолютно невозможно!

— Не стану спорить, сэр. Но где же тогда мисс Кристина?

— Вероятно, дома. Или на пути домой. Я полагаю, что… что смерть отца произвела на нее очень сильное впечатление, и ей необходимо было уехать. Не знаю, почему ее никто не видел и не слышал, но думаю, что из этого дома вполне можно уйти бесшумно. Повторю свой вопрос: дверь ведь никто не сторожил?

— Нет, сэр.

— Ну, вот в этом и все дело! — Мэтью сделал решительный жест рукой, будто сметая Оберли в сторону. — Это просто чепуха — то, что вы говорите! Подогретое страхами воображение не знает границ! — Все, с него хватит. Работа сделана — пора одеваться, собирать вещи и ехать домой, вернуться к своей обычной жизни. — Я бы хотел, чтобы в ближайший час меня отвезли обратно в Нью-Йорк. Можно ли это организовать?

— Сейчас еще рано, сэр, но… да, конечно. Это можно устроить.

— Вам нет необходимости меня сопровождать. Я вполне готов ехать домой в одиночестве.

— Как пожелаете, сэр. Мне так или иначе придется заняться устройством похорон. Надо будет известить викария Баррингтона. Сейчас я выплачу вам остаток гонорара.

Оберли направился к двери, но остановился. Мэтью показалось, что слуга с грустными глазами стал чуть выше ростом, будто расправил плечи и вытянулся.

— Я весьма рад, что вы согласились выполнить эту обязанность, мистер Корбетт. Понимаю, что сама идея пришлась вам очень не по душе, но думаю — или хотел бы так думать, — что ваше присутствие несколько успокоило лорда Мортимера. Не могу сказать, что он был хорошим человеком. Не уверен, что знаю, куда направилась сейчас его душа. Могу только сказать… что он был моим господином.

С этими словами слуга решительным шагом направился в коридор и скрылся с глаз Мэтью.

К лошадям и карете, всю ночь простоявшим под горой, Мэтью пришлось спускаться осторожно — склон заледенел. Кучер оставался при упряжке, согревая лошадей попонами, а себя — горячим чаем и лепешками, принесенными Бесс. Он слегка поворчал, услышав, что Мэтью готов к обратной дороге, занимающей несколько часов, но через пару минут Мэтью уже сидел в карете и колеса пришли в движение… хотя поначалу и медленное из-за намерзшего льда.

Не очень далеко отъехав от замка, карета вдруг замедлила ход почти до прогулочного шага. Выглянув из окна, Мэтью увидел, что они подъезжают к дубовому мосту.

— Что-то там неладно! — объявил кучер. Голос его был приглушен закрывающей лицо одеждой.

Мэтью вытянул шею, желая рассмотреть, что произошло. Карета еле ползла. На мосту стояла группа людей, а на настиле…

…лежало что-то под белой простыней.

Карета остановилась окончательно. К окну, из которого выглядывал Мэтью, подошел человек. Он был высок и худ, молодое лицо раскраснелось от холода. Из-под высокого лба смотрели глубоко посаженные карие глаза, из-под зеленой шерстяной шапки выбивались белокурые волнистые волосы.

— Сэр? Я викарий Баррингтон, — представился человек. — Вы живете здесь, неподалеку?

— Нет, я из Нью-Йорка, сегодня возвращаюсь обратно. В чем дело?

— Боюсь, серьезная беда. Погибла молодая женщина.

— Молодая женщина? — Сердце Мэтью дрогнуло и забилось быстрее. — Что случилось?

— Сторож услышал треск. Он думает, что нависавшая над мостом ветка сломалась под тяжестью льда и ударила по кровле. Шум напугал лошадь, она понесла, сбросила женщину, и та сломала себе шею о перила. Тело ее до сих пор здесь, потому что… никто не знает, кто она. Я пытаюсь найти кого-нибудь, кто мог бы ее опознать. Можно попросить вас, молодой человек?..

— Да, конечно. — Если это и правда Кристина Мортимер, то ее путь к дому оказался воистину трагичным, особенно после того, как она примирилась с отцом — и со своей душой тоже. — Когда это случилось? Несколько часов назад?

— О нет, сэр, — сказал викарий. — Сторож говорит, что это произошло около девяти часов.

Мэтью, начавший было вылезать из кареты, застыл.

— Девять? Сегодня утром?

— Сэр, сейчас только половина девятого. Это случилось незадолго до девяти вечера, то есть вчера.