Всадник авангарда

— Я убью их! — кипела мадам Чилени, выходя из кареты. Она не сводила злобного взгляда с пыльной дороги, по которой уехали Таккеры. — Что бы они себе ни думали, они уже мертвецы!

— Кажется… можем ехать, — сказал кучер, и это, наверное, были три самых трудных слова за всю его жизнь. — Только медленно.

— Ну так волоки нас в замок так быстро, как сможешь! — Ария промокнула лицо кружевным платком. Глаза ее горели ненавистью. — Понс, хватит! Вытирай рот и залезай обратно!

Толстяк, ноги которого оказались коротки едва ли не до уродства, забрался в берлину с таким выражением на лице, будто устраивался в колючих внутренностях «железной девы». Он сел, закинул голову назад и крепко зажмурился, зажимая рот двумя руками.

— Натан! — рявкнула Ария, чтобы вывести Мэтью из задумчивости. — Залезай!

— Когда буду готов! — огрызнулся он, играя только наполовину. Колени у него еще дрожали, рукой он зажимал ожог от кнута на шее. Боль несколько стихла, но рубец непременно надо будет смазать какой-нибудь успокоительной мазью. Он встал напротив Минкс, остро ощущая всем нутром, что один лишь шаг влево даст ему возможность узнать, как себя чувствует его прежний работодатель, магистрат Айзек Вудворд, в Великом Суде. — Я спросил, как вы это сделали.

— Прыгнула, — ответила она холодно. — Как иначе?

— Я не про то. Это любой мог бы, — соврал он. — Я и сам собирался.

— Неужели?

— Конечно, — ответил он, чувствуя, что и правда мог бы решиться на прыжок. — Я про нож. Как вам удалось так точно его метнуть?

Она придвинулась вплотную, заглянула ему в глаза. Золотистый взгляд был серьезно-суров — и в то же время в нем ощущалась крупинка веселия. Хотя лицо ее осталось совершенно бесстрастным.

Несколько секунд она держала паузу, и Мэтью почувствовал себя очень неуютно. А потом она сказала, почти шепотом:

— Тут все дело в кисти.

Шагнув мимо Мэтью, женщина одним движением взлетела в карету.

У Мэтью мелькнула мысль, что он все еще пребывает в воде и, наверное, слишком глубоко, чтобы это было приятно или безопасно. Ощущение мелкой рыбешки, отданной на милость непонятно скольким хищникам.

Но ведь деться-то ему некуда, кроме как нырнуть на еще большую глубину?

Он подождал, пока кучер распутал вожжи, сел на козлах ровнее, и лошади успокоились, насколько могли после горячки жалящего кнута. Тогда Мэтью забрался в карету, с любопытством и некоторым опасением посмотрел на Минкс Каттер и закрыл глаза, чтобы привести в порядок мысли. Но перед тем, как они закрылись, женщина повернула голову, посмотрела на него, и у Мэтью возникло отчетливое ощущение, что пока он сидит и дремлет, она будет внимательно его изучать. Кажется — и это очень опасно, — она думает, будто откуда-то знает его, но не может вспомнить, где видела.

Как бы там ни было, а он чувствовал ее взгляд. Разбирающий его по деталям. И вдруг Мэтью подумал, что все больше становится Натаном Спейдом, потому что ему совсем не казалось отвратительным быть разобранным на части такой женщиной. Ни капельки.

— Н-но! — крикнул кучер почти извиняющимся голосом, и дребезжащая, разбитая берлина покатилась по дороге, как субботний пьяница, решительно настроенный вернуться домой до первых петухов.

Мэтью почти сразу перестал притворяться спящим и начал изучать проносящийся мимо пейзаж. Дорога отодвинулась от обрыва, уходя вглубь острова через густой лес, где изумрудными кружевными знаменами свисал с деревьев мох, где густо-лиловые, красные и желтые цветы слепили глаза своей невероятной яркостью. В воздухе стоял кисловато-сладкий аромат незнакомых плодов. Иногда мелькали чернокожие в ярких одеждах и соломенных шляпах, собирающие эти плоды в корзины. Мэтью заметил, что цвет кожи у этих людей не густо-черный, как у Зеда, а скорее оттенка крепкого чая с добавкой молока. Очевидно было, что смешение рас шло здесь уже не первый десяток лет. Возможно, из-за давних кораблекрушений, выбрасывавших англичан и черных рабов на этот клочок суши, бывший тогда всего лишь негостеприимным камнем. Тогда возникает вопрос: как давно заселен остров Маятник, и, естественно, сколько лет уже профессор Фелл является его… как бы это сказать? Правителем?

Только два вопроса из многих, что крутились в голове у Мэтью, а когда дорога вынырнула из леса на равнину, где колыхалась под ветром некошеная трава, возник еще один: во сколько же ему обошлась эта штука?