Все под контролем

Это было уже совсем не похоже на радостного кролика. Я не сомневался, что мог бы изложить все гораздо лучше, просто у меня не было времени даже на то, чтобы подумать.

— Если Эван проснется, — сказал я, — или если телефон перестанет работать, я хочу, чтобы ты тихо, очень тихо ушла из дома. Спускайся к дороге и спрячься за деревьями, пройдешь через те самые большие ворота, через которые Эван подъезжал к дому. Ясно, как идти?

— Да.

— Прячься там, пока не услышишь, как подъезжает и останавливается машина, но не выходи из укрытия, пока она не прогудит два раза. Тогда выходи. Поняла? Я буду в машине. Синяя «астра», ладно?

Последовала пауза.

— А что такое ас… астра, Ник?

Черт, ей было всего семь, и она была американка. Этого и следовало ожидать.

— Я приеду на синей машине, остановлюсь и заберу тебя.

Я заставил ее повторить это и для пущей ясности добавил:

— Так что, если Эван проснется и увидит тебя, скорее беги к деревьям и прячься. Потому что, если Эван застанет тебя за тем, что ты для меня делаешь, мы никогда больше не увидимся. Не подведи меня, ладно? И помни: не выходи из-за деревьев, даже если Эван будет тебя звать, хорошо?

— Хорошо. Так ты приедешь и заберешь меня, да?

Все-таки она продолжала сомневаться, пусть самую капельку.

— Конечно. Теперь прежде всего вылезай из постели, положи на нее телефон и оденься — очень медленно и тихо. Надень красивое теплое пальто. И кроссовки. То есть возьми их, но пока не обувай.

Я услышал, как она положила телефон и стала шарить по комнате.

Скорее, черт тебя возьми!

Я взял себя в руки.

Прошло почти две минуты, прежде чем я услышал:

— Я готова, Ник.

— Теперь слушай меня очень внимательно. Эван не друг, он пытался убить меня. Понимаешь, Келли, он пытался убить меня.

Молчание.

— Почему? Я… я не понимаю. Ник… ты ведь сказал, что он твой друг.

— Знаю, знаю, но все меняется. Хочешь помочь мне?

— Да.

— Хорошо, тогда делай в точности, что я скажу. Положи кроссовки в карманы пальто… Так, теперь спускайся вниз. Возьми телефон с собой. Все нормально?

— Да, взяла.

Время истекало, деньги у меня кончались.

— Запомни: ты должна делать все очень тихо, иначе разбудишь Эвана. Если это случится, беги из дома и прячься, обещаешь?

— Вот те крест.

— Хорошо, теперь осторожно, очень осторожно спускайся по лестнице. И не говори со мной, пока не дойдешь до кухни. С этого момента мы должны разговаривать только шепотом. Поняла?

— Да.

Я услышал, как открывается дверь, и представил, как она проходит мимо ванной слева. Перед ней, через полплощадки и примерно в двенадцати футах, будет дверь в комнату Эвана. Закрыта она или открыта? Поздно спрашивать. Еще несколько шагов, и она окажется наверху главной лестницы, возле старинных дедушкиных часов. Телефон донес до меня их медленное, тяжеловесное тиканье; это напомнило мне какой-то фильм Хичкока.

Звук удалялся очень медленно; хорошая девочка, она, должно быть, спускается очень осторожно. Только раз я услышал, как скрипнула доска, и снова подумал о двери в комнату Эвана. Оставляет ли он ее открытой на ночь? Не помню.

Спустившись с лестницы, она должна была повернуть направо, к кухне.

Я попытался представить, где она сейчас, но она словно растворилась в тишине. Наконец до меня донесся еле слышный скрип сопротивляющихся петель; это была дверь на кухню. Я почувствовал укол вины из-за того, что отправил маленькую девочку на такое, но она поняла, что к чему, — пусть приблизительно. К черту все, решение принято; остается просто довести дело до конца. Если все сработает — отлично; если нет — она погибнет. Но не попытайся я, она все равно бы погибла, так что проехали.

— Я на кухне, — прошептала Келли, — но здесь почти ничего не видно. Можно зажечь свет?

Это был самый громкий шепот, какой я когда-либо слышал.

— Нет, нет, нет, Келли, ты должна говорить очень медленно и очень тихо. И не зажигай свет — разбудишь Эвана. Просто делай все помедленнее и все время слушай меня. Если чего-нибудь не поймешь, спроси и помни: если что-то случится или услышишь шум, остановись и мы оба послушаем. Договорились?

— Да.

Моя просьба разговаривать потише вызывала дополнительные трудности: было труднее услышать ее. Водитель грузовика закончил, хлопнул трубкой и бурей устремился в «Бургер кинг». Его место заняла женщина, которая принялась без конца переливать из пустого в порожнее, разговаривая с подружкой.

Кухня представляла собой два соединенных помещения: комната и коридор, упиравшийся в стену загона для овец. В коридоре находилась теплица, а все кухонные причиндалы длинным рядом разместились под ней. Там были растения на подставках и большой круглый деревянный стол посередине; я надеялся, что Келли не заденет чего-нибудь, что с грохотом упало бы на пол из паркетин для сквоша. Вспомнив ночь, когда мы «спасали» эти деревяшки, я передернул плечами при мысли о стольких годах дружбы, доверия и даже любви. Я почувствовал, что меня опустили, использовали, надо мной надругались.

Батарейка долго не протянет.

— Все в порядке? — спросил я.