Все под контролем

Как бы то ни было, но Слабак всегда пользовался успехом у женщин. В Гибралтаре он тоже жил холостяком, вроде меня, и снимал домик по соседству. Около года у него были, как он сам это называл, «отношения», но мы-то знали, что это значит. Они встретились на костюмированной средневековой вечерушке; назавтра, в четыре утра, меня разбудил шорох покрышек возле его домика, затем тяжелое хлопанье дверей и долгое хихиканье и взрывы смеха. Мы жили в домишках, которые человек способен бросить за пять минут, все постройки восьмидесятых, поэтому я слышал, как со скрипом открывается его дверь, и подумал: «А вот и мы». Затем до меня донеслась музыка и шум воды из туалетного бачка — звук, который, как ничто, способен скрасить жизнь в четыре утра. Затем еще более громкий смех, хихиканье — и тишина. В полдень следующего дня я был на кухне, ходя взад-вперед, занимаясь мытьем посуды, когда подъехало такси и королева Елизавета I и одна из ее молоденьких придворных дам выскочили из домика Пата, в париках, ужасно смущенные, и запрыгнули в такси, надеясь, что никто их не видит. Когда мы хорошенько его допекли, выяснилось, что они кувыркались там втроем, с матерью и дочкой. Конца этой истории мы так никогда и не услышали. Теперь, казалось, он вернулся к старому.

Одна из девушек помахала Келли:

— Привет, моя сладкая!

Под ее футболкой словно соревновались два очень похожих цеппелина.

Келли это понравилось. Я покрепче взял ее за руку. Пока мы шли за девушкой, Келли посмотрела на меня и спросила:

— А что это за место?

— Вроде бара, куда люди ходят расслабиться после работы.

— Как на вечеринки по пятницам?

— Типа.

Пройдя через еще одни двойные двери, мы оказались в царстве яркого света и стука. Справа был шумный хаос кухонь, слева — офисы. На стенах, покрытых грязно-белой штукатуркой, виднелись вмятины, оставленные то ли мебелью, то ли не в меру разогнавшимися цеппелинами.

Дальше по коридору была другая комната. Наша подруга ввела нас и объявила:

— А вот и он!

Явно это было место, где все девицы обитали — иногда в буквальном смысле слова. Если бы я хотел вообразить артистическую уборную в баре, где исполняют танец живота, то представил бы полуобнаженных девиц перед зеркалами, обрамленными большими лампами, но это было совсем не то; скорее уж помещение походило на небольшую гостиную. Тут было чисто, стояли три или четыре канапе, парочка кресел, висели несколько зеркал. Еще присутствовала табличка «Не курить» — правило, которое, насколько я мог унюхать, соблюдалось, а также доски объявлений, где значилась бесконечная череда университетских встреч и прощальных балов.

Все разом подхватили:

— Привет! Как поживаешь, детка? — Это уже к Келли.

Я посмотрел на женщину в полицейской форме, юбка у которой была явно не уставной длины:

— Я ищу англичанина по имени Пат. Он говорил мне, что часто здесь бывает.

Две девицы утащили Келли в уголок:

— Как тебя зовут, милочка?

Тут уж я ничего не мог поделать.

— Ее зовут Джози, — сказал я.

Девицы в фантастических одеяниях так и вились кругом. На одной был индейский наряд с бахромчатыми рукавами из оленьей кожи, отовсюду торчали перья.

— Тебе нравится? — спросила она у Келли и стала надевать на нее свою куртку.

Келли смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

Я продолжал беседовать с самой прекрасной из женщин Вашингтона:

— Понимаете, вышла страшная путаница с датами. Мы рассчитывали встретить Пата, чтобы они с Джози могли поехать на каникулы. Нет, никаких проблем. Я за ней пригляжу, но уж больно ей хочется его видеть.

— Мы Пата много лет не видели, но Шерри должна знать, он за ней ухаживал. Что-то она запаздывает, но скоро должна подойти. Если хотите остаться, подождать ее — прекрасно. Налейте себе кофе.

Я прошел в глубину комнаты и присел с чашкой кофе в руке. Для меня это было похоже на смерть и последующее вознесение, но полностью расслабиться не давал страх, что Келли что-нибудь сболтнет.

Кругом валялись учебники. У сидящей на канапе девушки был такой вид, будто она только что из турецкого гарема; между тем она держала перед собой ноутбук и выстукивала на нем свой диплом.

Через двадцать минут дверь распахнулась, и девица с черной спортивной сумкой, запыхавшаяся, с растрепанными волосами, как сумасшедшая ворвалась в комнату.

— Простите, девочки, опоздала. Меня еще не спрашивали?

Она стала снимать туфли, переводя дух.

Красотка в полицейской форме окликнула ее:

— Шерри, этот парень хочет узнать, где Пат. Ты видела его в последнее время?

Я встал.

— Я уже давно пытаюсь его найти. Ты же знаешь, какой он — везде и нигде.

— А можно поподробнее? — попросил я.

Она принялась снимать передо мной джинсы с такой непосредственностью, словно мы были женаты уже десять лет.

— Он на какое-то время куда-то делся. Я видела его с месяц назад, когда он вернулся. — Она бросила быстрый взгляд на Келли, потом снова на меня. — Так ты его друг?

— Давнишний.

— Думаю, он не будет против. У меня есть его номер здесь. Могу поискать.

Она, в одном лифчике и трусиках, стала рыться в сумке. Затем посмотрела на одну из девиц и спросила:

— Какой я номер?

— Четвертый.