Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

Цель же состоит в том, чтобы к концу недели совершить изнурительное восьмичасовое восхождение на расположенную поблизости, покрытую снегом гору в одних шортах и туристических ботинках. Эта гора называлась Снежка, но она станет моим личным Эверестом. Экспедиции вроде этой — неудачная затея, словно из кошмарного сна. Взбираться на дурацкую гору? Почти голым? Я бы согласился попробовать потренироваться, но находиться во власти Хофа, кажется, попросту опасно. Да и кто он вообще такой? Когда я поднимаю на него взгляд, выполняя серию отжиманий, я вижу человека в зеленой остроконечной шляпе, из-за которой он похож на большого садового гнома. Пронзительные глаза и красный нос обрамляет кустистая борода, а по телу проступают жесткие, жилистые мышцы. Хоф просто-напросто гениальный безумец, провидец и отрицательный персонаж. И как нередко бывает с теми, кто пытается развить в себе суперсилы, его дар дорого обошелся Хофу. На животе у него изгибается хирургический шрам сантиметров в тридцать. Он напоминает о том случае, когда из-за своей деятельности Хоф оказался в амстердамской больнице, где ему пришлось бороться со смертью.

Хоф родился в голландском городе Ситтарде в 1959 году, накануне европейской революции хиппи, и провел свои ранние годы в рабочей семье, где было девять детей. Пока остальные члены семьи Хоф изучали ритуалы католической церковной службы, Уим увлекся восточными учениями, наизусть читая отрывки из Йога-сутр Патанджали, штудируя «Бхагават-гиту» и учения дзен-буддизма и набираясь мудрости. Он страстно увлекся исследованием связи между телом и сознанием, однако что бы он ни читал, все оказывалось не тем, что он ищет.

И вот зимой 1979 года, когда ему было двадцать, он нашел это. Прогуливаясь в одиночестве морозным утром по живописному Беатрикс-парку в Амстердаме, он заметил, что один из каналов покрыт тонкой корочкой льда. Хофу стало интересно, каково это, прыгнуть туда. С юношеской импульсивностью, от которой ему так никогда и не удалось вполне избавиться, он скинул с себя одежду и обнаженным бросился в воду. Хоф рассказывал, что тут же испытал шок, однако «возникло ощущение не холода, а чего-то вроде невероятного блага. Я был в воде всего минуту, но время попросту замедлилось. Казалось, прошла вечность». По его организму прокатилась волна эндорфинов, и этот подъем держался до второй половины дня.

С тех пор Хоф повторял этот ритуал почти каждый день.

— Мой учитель — холод, — говорит он.

Техника дыхания родилась естественным образом. Сначала он повторял учащенные вдохи, которые инстинктивно делают люди, ныряя в ледяную воду, — по его словам, точно так же дышит женщина во время родов. В обоих случаях организм переключается на инстинктивную программу. Когда Хоф нырял под лед, организм естественным образом переходил с учащенного дыхания к задержке. Вот тогда-то он и начал ощущать изменения в своем организме.

Хоф объясняет это так: в процессе эволюции у людей должна была развиться врожденная способность противостоять силам природы. Наши далекие предки пересекали бескрайние склоны покрытых снегом гор и бродили по выжженным пустыням задолго до того, как они додумались хотя бы до самой примитивной обуви или накидок из шкур животных. Хотя благодаря технологиям жизнь и стала комфортнее, наша глубинная природа никуда не делась, и Хоф уверен, что ключ к раскрытию утерянного потенциала кроется в воссоздании суровых условий, подобных тем, в которых приходилось жить нашим предкам.

15 лет Хоф тренировался самостоятельно, не давая о себе знать и редко рассказывая о своих возрастающих возможностях. Первым учеником стал его старший сын, Энам. Когда Энам был еще ребенком, Хоф отвел его на каналы и окунул в воду, как Ахилла. Остается только догадываться, что могли подумать прохожие, увидев эту картину, а вот большинство его близких друзей не воспринимали его утренние процедуры всерьез, считая их попросту очередным чудачеством в этом и без того чудаковатом городе.

Хоф брался за разные работы, в том числе работал почтальоном, а летом халтурил в Испании инструктором по каньонингу. С деньгами всегда было трудно, а у его жены, баскской красавицы Олайи, начали появляться признаки серьезного душевного расстройства. У нее были депрессии, она слышала голоса. В июле 1995 года, в первый день бега быков, она выпрыгнула с восьмого этажа многоквартирного дома в Памплоне, где жили ее родители.

Сидя за деревянным столом ручной работы в комнате, где в его польском обиталище обедали и завтракали, Хоф рассказывает о смерти Олайи, а по щекам у него невольно катятся слезы.

— Почему бог забрал у меня жену? — вопрошает он. Столкнувшись с потерей, с разбитым сердцем, он направил всю силу своей веры на то единственное, что выделяло его среди всех остальных: на свою способность управлять телом. Олайя никогда не проявляла интереса к методам Хофа, однако он считал, что мог бы сделать больше, чтобы помочь ей.