Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

Справившись с разочарованием, я иду за ним в камеру, оснащенную беговой дорожкой, складным стулом и карточным столом. Кастельяни надевает черную балаклаву, теплую зимнюю куртку и садится. Я, в тонкой белой рубашке, сажусь напротив. Сначала ветерок, постоянно дующий от вентилятора, освежает, но я понимаю, насколько это изматывает, если сидеть здесь долго. Солдат — помощница Кастельяни, дрожит, стискивая побелевшие руки. Кивнув в ее сторону, Кастельяни говорит, что у нее, должно быть, болезнь Рейно, заболевание, которому подвержены в основном женщины. Из-за него они становятся особенно восприимчивы к холоду. А Кастельяни, очевидно, совершенно уютно в своем наряде. Он взмахом руки велит помощнице продолжать, и она ставит перед ним перфорированную плиту. Эта штука похожа на какую-то детскую игру 1950-х годов. На ней два параллельных ряда круглых дырок, два набора коротких металлических колышков и толстых круглых шайб.

Тест на коммутационной доске Пердью — стандартная проверка для оценки подвижности рук. Цель в том, чтобы оценить, насколько быстро человек подхватывает мелкие металлические детали и вставляет их по порядку в расположенные в ряд отверстия, надевая при этом на вставленные колышки еще более мелкие шайбы. Это не просто забавная игра. Страшно представить, насколько трудно выполнять эти мелкие движения. Я недоверчиво смотрю на Кастельяни: и для этого-то испытания мне нужна справка от врача? Кроме того, мне интересно, неужели так действительно можно объективно оценить, насколько холод мешает солдату, скажем, поменять колесо в Арктике или нажать пару кнопок на айфоне?

Почти каждый знает, каково это, когда пальцы еле двигаются на морозе, но в боевых условиях такая утрата физических возможностей может привести к серьезным последствиям. В бою это значит, что сложно перезарядить оружие или крутить циферблат радио. В какой-то момент Кастельяни сообщает, что он бы предпочел проводить испытания на другом уровне, пожалуй, несколько более применимом к условиям на линии фронта. Чтобы солдаты засекали время, за которое они разбирают свое оружие при разных температурах. Единственная загвоздка в том, что ему «сложновато получить разрешение держать оружие в лаборатории». Это намек на запутанную военную бюрократическую систему, которая разрешала ему погружать солдат в ледяную воду, но запрещала использовать винтовки, которые будут у них в реальности. Так что проходится довольствоваться настольной игрой. Он пожимает плечами, за меня вставляя колышек 2,5 см в длину в отверстие. Я не в особом восторге от всего этого научного великолепия.

Однако на самом деле все это только предваряет настоящую цель исследования. Усы Кастельяни топорщатся из-под края балаклавы, а он рассказывает, что военные считают, что можно обмануть организм и добиться несколько большей подвижности. Впервые в этот день меня озарило, что в армии тоже действуют по принципу «вбивания клина».

Кастельяни натянул нижнюю часть балаклавы на затылок и провел пальцем от точки над виском вниз по щеке. Он сказал, что тут проходит тройничный нерв.

— Оказывается, этот нерв отвечает за множество реакций нашего организма на холод. И мы считаем, что, если нам удастся заставить его поверить, что снаружи теплее, сосудосуживающая реакция организма будет не столь интенсивной, — взволнованно рассказывал он. Чем больше крови поступает к пальцам, тем более они подвижны. А повышение подвижности означает, что солдат сможет менять колеса и быстрее разбирать свое оружие.

Эта идея родилась благодаря особенности человеческой анатомии. Расположение тройничного нерва чрезвычайно удачно для вмешательства в организм. На медицинских схемах он похож на куриную лапку с тремя раздвинутыми по щекам пальцами. Корень же нерва уходит в череп, где без промежуточных фильтров соединяется непосредственно с таламусом, структурой мозга, которая контролирует терморегуляцию. Большинство периферических нервов в конечностях идут в мозг по гораздо более кружному маршруту. На практике же этот нерв передает ощущения в мозг быстрее, чем другие, и Кастельяни полагает, что это прямой путь для передачи тепловых ощущений, который, возможно, оказывает влияние на остальной организм. Его гипотеза состоит в том, что если он сможет сделать так, чтобы тройничный нерв воспринимал тепло, то и во всем организме сосудистый спазм, возможно, будет менее интенсивным. Тогда солдаты, пожалуй, смогут чуть более активно работать пальцами. Если из этого ничего не выйдет, он еще думает изобрести какую-нибудь греющую накладку на предплечья. Так можно «обмануть» нервы ближе к источнику и восстановить кровообращение. Ведь если попытка вмешательства в организм не удалась — черт возьми, да всегда же можно просто изобрести обмундирование получше. Принесут ли эти испытания какие-нибудь плоды — только время покажет.