Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

На узкой полоске Флориды стояла зима. Второй лейтенант Спенсер Додж с трудом пробирался по наполнившейся весенними водами каше Желтой реки. На заболоченную пойму наползал ледяной туман, а почти тридцатикилограммовый рюкзак за спиной утягивал лейтенанта вниз. Вода доходила ему уже до середины груди. С берега раздавалось рявканье восьмерых сержантов: они приказывали Доджу с товарищами идти гуськом по направлению к купе амбровых деревьев и кипарисов примерно в полумиле от них. На выполнение задания должно было уйти шесть часов. Было 15 февраля 1996 года, и Доджу оставалась последняя неделя программы подготовки, которая считалась в армии освященной, — если он пройдет ее, то войдет в состав легендарных «рейнджеров». Цель этого курса состояла в том, чтобы выявить у солдата слабые стороны, потому пройти его могли лишь самые крепкие. В течение нескольких недель солдаты обливались потом в пустынях, бродили по горам, а теперь вот отмокали к ледяной реке. Каждый день приносил новое испытание, и каждый в подразделении был воплощением усталости: голодный, эмоционально истощенный и изможденный физически. На каждом из них в начале подготовки было на 20 кг больше жира и мышц, чем в конце.

Додж стал свидетелем того, как в их группе выбыл 161 человек из 334. Пару дней назад один из будущих рейнджеров, просидев в холодной воде слишком долго, потерял всякую ориентацию — это одна из первых стадий гипотермии. Когда сержант велел незадачливому десантнику дотянуться до носа, тот дотронулся до груди — у парня было спутано сознание. А раз он временно потерял концентрацию, значит, он не прошел отбор. Додж не собирался допускать такую ошибку. Поэтому, когда вокруг него заплескалась вода, он не стал жаловаться, хотя и не мог сдержать дрожи. Наверное, он настолько привык к лишениям, что ему и в голову не приходило, что возможности его организма на исходе. Однако со временем появились предательские симптомы гипотермии. Он был не в состоянии сосредоточиться на стоявшей перед ним задаче, стал раздражительным, а температура падала так стремительно, что даже проходившие по мышцам судороги никак не могли согреть его. Он все еще был по грудь в воде, когда у него отказало сердце.

Учебные маневры продолжились под нестихающий стрекот раций и сигнальные вспышки, а несколько солдат тем временем пытались реанимировать упавшего. Над рекой завис вертолет с расположенной неподалеку базы. На вертолет пытались поднять тело Доджа. Лопасти разрезали воздух над рейнджерами, и вертолет случайно обдал их дождем ледяных брызг. Многим из тех, кто уже дрожал, тут же стало намного хуже. К тому времени как руководство осознало масштаб проблемы, четверо будущих рейнджеров были мертвы, а еще многие находились в критическом состоянии.

Этот день стал худшим за всю историю подготовки рейнджеров с 1977 года, когда в результате до жути похожего несчастного случая в том же самом месте Желтой реки погибли два других кандидата — также от гипотермии. Военным хорошо известно о возможных рисках от воздействия холода, но характер смертей в элитном подразделении настолько потряс всех, что верхушка потребовала объяснений: как вышло, что в программе что-то не заладилось. А еще помимо трагической гибели солдат в результате этих несчастных случаев встал любопытный вопрос. С одной стороны, военным нужны все запасы стойкости, какие только есть у человека, но единственный способ узнать, насколько глубоко они залегают, — замучить солдата и подвести его к самой грани смерти. Рейнджерам не приходится выбирать, в каких условиях они будут сражаться. А у военных достаточно оснований, чтобы дознаться, где проходит грань между терпимыми мучениями и верной смертью. Одной смутной идеи о «жизненном начале» им недостаточно. Им нужны четкие ответы на основании научных исследований. Для проведения соответствующего исследования молодому капитану с докторской степенью в области физиологии человека поручили провести обзор всех недавно опубликованных работ о военных и холоде и обновить данные, чтобы больше подобных случаев не было. Капитана звали Джон Кастельяни.