Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

На первый взгляд иранское общество кажется на сто процентов патриархальным: порядки, закрепленные традицией, дополнительно зацементированы государственными законами. Так, девочки и мальчики в иранских школах учатся раздельно, а совместные занятия возможны только начиная с университета. В поездах и метро есть специальные женские вагоны. В стране официально разрешено многоженство. И все это не говоря о строгом исламском дресс-коде: если женщина появится на улице в неправильно повязанном платке или вовсе без него, ей грозит штраф, а при неоднократных задержаниях дело может дойти до тюремного срока. Такое положение вещей бросается в глаза, его критикуют сторонники секуляризма и международные организации — так, эксперты ООН незадолго до принятия закона об ужесточении наказания за нарушение правил ношения хиджаба обвинили Иран в попытке установить «гендерный апартеид».

В то же время иранское общество устроено сложно, и текущие законы не в полной мере отражают ситуацию. Да и с государственными нормами все чуть сложнее. Так, женские вагоны в метро — скорее привилегия, чем притеснение. Мужских вагонов в Иране нет: есть женские и общие, то есть у женщины есть выбор: она может пойти в общий вагон, а может в женский — там и народу обычно поменьше.

Многоженство в Иране непопулярно. За годы жизни в Исламской республике я не встретил ни одной семьи, где практиковалась бы полигиния, а почти каждый иранец, с которыми я общался, на вопрос о таком необычном для XXI века обычае говорит: «У нас так не принято», «Наверное, можно, но я не встречал». То есть в теории в религиозных городах можно обнаружить мужчину с несколькими женами, но это чрезвычайно редкая практика. (Так, власти сообщали, что в 1397 году (21 марта 2018 года — 20 марта 2019 года) в стране было зарегистрировано 630 тыс. браков, из которых только в 1 тыс. случаев речь шла о второй жене[79]). Общество скорее видит в этом странный пережиток прошлого.

Жизнь женщин в крупных городах, несмотря на ограничения вроде обязательного ношения платка и долгое время существовавшего запрета посещать спортивные мероприятия, имеет мало общего с традиционным патриархальным укладом. Судя по моему личному опыту общения, у среднего класса главой семьи почти всегда становится жена. Мужчина, как правило, отвечает за то, чтобы приносить в семью деньги — если, конечно, все идет по плану. Но во всех прочих вопросах, например, как потратить эти деньги, голос женщины играет куда большую роль. Разумеется, все индивидуально, но в крупных городах Ирана ситуация, когда основные решения в семье принимает жена, а муж подчиняется — абсолютно обычная.

Впрочем, достаточно сделать шаг в сторону от большого города, чтобы увидеть совсем другие порядки. В сентябре 2019 года я отправился в небольшое путешествие, чтобы написать репортаж об Ашуре — ежегодном шиитском трауре, и первой остановкой на моем маршруте стал Кашан, трехсоттысячный город посреди пустыни, всего в четырех часах езды от Тегерана.

Кашан считается городом очень религиозным, сохранившим традиционный уклад. Действительно, сложно не заметить отличия от Тегерана. Большая часть женщин ходит в черных чадрах, темп жизни в Кашане размеренный, спокойный, быт города, как и века назад, вращается вокруг базара. Во время Ашуры разница бросается в глаза еще сильнее: на каждой улице развеваются черные знамена, мужчины облачены в черные рубашки, повсюду встречаются палатки, где бесплатно наливают чай и раздают еду. А по вечерам народ массово участвует в траурных мероприятиях, которые я уже описывал в главе, посвященной шиизму в Иране. Зрелище для меня, жителя столицы, непривычное — в Тегеране, конечно, можно встретить традиционные районы, но последние годы большая часть мегаполиса, особенно светский север, почти не менялась во время исламских памятных дат. Здесь же видно, что Ашурой живет весь город.

Пока я прогуливался по одной из центральных улиц недалеко от базара и размышлял о том, что всего в паре часов от Тегерана существует совсем другая жизнь, прямо передо мной распахнулась дверь одного из домов. Оттуда выскочила женщина в чадре, за ней выбежал мужчина и схватил ее за руку, пытаясь остановить. Она развернулась, и я увидел, что весь рот у нее в крови.

Конкретных выражений не вспомню, но пара обменялась короткими репликами на повышенных тонах. Он цыкнул что-то вроде «Иди домой, а то тебя сейчас увидят!», она сначала ответила «Никуда не пойду, ты меня бьешь!», но мужчина — видимо, муж — сказал еще что-то грозное, и она покорно вернулась в дом. Дверь захлопнулась. До этой семьи своеобразный «матриархат по-ирански», свойственный многим тегеранским парам, явно не добрался, и в их доме царят традиционные отношения в самом суровом смысле этих слов. За пределами больших городов такого очень много — и иногда патриархальный уклад приводит к трагедиям.

Самосожжения