Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

One Year Protest Report: At Least 551 Killed and 22 Suspicious Deaths. Iran Human Rights, September 15, 2023. https://iranhr.net/en/articles/6200/

Tilly, Charles. From Mobilization to Revolution. Reading, Massachusetts: Addison-Wesley. 1978.

© Никита Смагин, 2024

© ООО «Индивидуум Принт», 2024

Посвящается моему отцу

.

Введение В начале был кот

– Ты работаешь или в отпуске? – написала мне неожиданно моя подруга Саша. – Я хотела тебе кота дать. Умоляю. Реально некому больше.

Отдавать кота навсегда мне не собирались – надо было просто посидеть с ним. Саша вместе с мужем уезжала в путешествие и хотела, чтобы я неделю пожил с котом Тимофеем на их даче в подмосковной Яхроме. В целом такие предложения я обычно встречаю без энтузиазма – слишком много мороки. Однако тогда Саша со своим котом появилась в удивительно подходящее время.

Это было начало августа 2014 года. Буквально накануне я написал заявление об увольнении после года работы в интернет-издании газеты «Собеседник». Увольнялся в никуда, от усталости. В «Собеседнике» я получил первый опыт работы в журналистике, где решил попробовать себя сразу после получения диплома бакалавра. Сидеть без дела не приходилось – год с информационной точки зрения выдался насыщенным. Началось всё с московских выборов мэра, где Сергею Собянину противостоял Алексей Навальный, затем были украинский Майдан, Олимпиада в Сочи, присоединение Крыма и вооруженный конфликт в Донбассе.[1][2]

Для сайта «Собеседника» даже человек, только пришедший с улицы, мог писать почти всё, лишь бы быстро. За двенадцать месяцев я успел поработать новостником, взять кучу интервью как по телефону, так и лично, опубликовать несколько репортажей и множество статей а-ля «10 самых выдающихся тиранов в истории» и написать неприличное для начинающего журналиста количество колонок по актуальной политической повестке, в основном совершенно бездарных.

После года работы впечатления у меня остались примерно такие: журналистика в России – это когда ты работаешь на износ за копейки, а за это на тебя постоянно орут. С этим сугубо субъективным суждением я уволился, не особо представляя, что делать дальше. В таких обстоятельствах идея провести неделю на пустой даче наедине с котом мне вдруг показалась вполне привлекательной.

– Согласен, – ответил я.

* * *

Прямоухий шотландец Тимофей оказался на редкость покладистым товарищем. Отношения мы с ним наладили моментально. Саша сказала, что я могу брать все, что есть в дачном холодильнике. Там я обнаружил полукилограммовую банку тушеной оленины и распределил по-братски в первый же день: полбанки съел сам, остальное – навалил в миску кота. После этого Тимофей проникся ко мне особым кошачьим уважением.

Что же делать на даче двадцатитрехлетнему «политическому обогревателю» (так в редакции «Собеседника» величали всех журналистов, писавших колонки)? На втором этаже хозяйской квартиры стоял продвинутый комп. Вместе с прочими обстоятельствами жизни это само собой определило распорядок дня: где-то до трех-четырех ночи я играл в Far Cry, затем спал до обеда. После этого кот начинал мягкими лапками ходить по моей голове, чтобы я встал и его покормил. Дальше следовал наш завтрак, и снова Far Cry.

Примерно через три дня такой отдых наскучил, и я начал беспорядочно искать в интернете все подряд. В какой-то момент в голове всплыла фраза моего научного руководителя Андрея Александровича Куделина, брошенная как будто между делом: «насколько я знаю, когда освоил арабский, среди других восточных языков легче всего учить персидский». И я загуглил «курсы персидского».

На первой же странице поисковых результатов мне попалась информация о наборе на такие курсы в Российском новом университете (РосНОУ) – название вуза я слышал впервые. Желающим предлагалось позвонить по указанному номеру. И я позвонил.

– Нет, ну курсы мы только осенью запускать будем. Сейчас набираем бакалавриат, – сказала мне женщина в трубке.

– Бакалавриат у меня уже есть.

– Магистров мы тоже набираем, но прием документов сегодня закончился. Но давайте так: вы приходите завтра, мы поговорим с вами, если вы хотите учить персидский.

* * *

Диплом бакалавра я получил в РУДН в 2013 году по двойной специальности историк/переводчик с арабского языка. Пять лет я занимался изучением арабского, ездил на стажировки по месяцу в Египет, Иорданию и Марокко, но язык давался откровенно сложно – итоговые экзамены еле-еле сдал на четверку. После этого я твердо решил: чтобы по-настоящему продвинуться в языковом плане, надо надолго уехать в другую страну. Варианты для этого были.

РУДН активно сотрудничал с сирийскими университетами, в начале 2010‐х планировали открыть двойную магистратуру с университетом в Дамаске – один год учишься в Сирии, один год в России. Но в 2011 году в стране началась гражданская война, поэтому эти планы пришлось отбросить уже на старших курсах. Потом в университете планировали договориться об аналогичной магистерской программе с Иорданией – тоже не сложилось.