Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Насколько религиозен современный Иран? Власти Исламской республики на этот вопрос ответили бы «на сто процентов»: у мусульман-шиитов, составляющих абсолютное большинство населения страны (как и у находящихся в меньшинстве иранских суннитов), нет возможности сменить религию, и за пределами Ирана страна прочно ассоциируется с фанатичной верой. Однако реальность сложнее: за десятилетия правления исламистов накопилось разочарование и сформировалась серьезная прослойка граждан, которые скептически относятся к исламу и вовсе не считают себя мусульманами. Впрочем, и эти люди не полностью свободны от шиитских догм и практик: они настолько въелись в повседневную жизнь иранцев и переплелись с национальной культурой, что даже неверующие, испытывающие к государству только ненависть, в сердцах выкрикивают мусульманские изречения.

Сентябрь 2020

Сижу в гостях у иранской семьи в Тегеране. Родители живут в северных районах страны на каспийском побережье, но приехали погостить к дочери в столицу — она снимает простенькую квартиру, но в неплохом районе. Дочь регулярно жалуется на скучную офисную работу, маленькую зарплату и в свои 30 лет вряд ли полностью себя обеспечивает. Получать «финансовую подпитку» от родителей даже в таком возрасте — обычное дело для иранской молодежи.

Иранские квартиры, как правило, отличаются непривычно большой площадью. Нормальное жилье обычной иранской семьи — около 100 квадратных метров. Причем в центре планировки, как правило, большой зал-гостиная, где проходит большая часть жизни семьи. Там может одновременно сидеть школьник и делать уроки, пожилой родственник смотреть телевизор, мать семейства — готовить. Но площадь съемной квартиры, где мы сидим, около 50 квадратов — по меркам столицы близко к абсолютному минимуму. По ковру бегает толстенький шпиц, выпрашивая у хозяев и гостей что-нибудь со стола. Отец семейства, в отличие от матери и дочери, держит дистанцию с собакой и не дает ей к себе подходить.

— Я смотрю, вы не очень любите собак в доме, — говорю я ему. Он в ответ хмыкает.

— Да, папа! А вот почему, кстати, ты не любишь собак в доме? — бойко подхватывает наш разговор его дочь.

— Она грязная, и грязь несет в дом, — пожимает он плечами.

— Наш отец взглядов традиционных, — в голосе дочери слышится некоторый укор. Логично: в мусульманских странах часто встречается пренебрежительное отношение к собакам, хотя прямого указания на это в Коране нет. — Даже в Исламской революции принимал участие.

— Все тогда принимали участие. И я тоже, — угрюмо реагирует отец. Гордости в его голосе не слышно.

— А сейчас все жалеют, что привели к власти этих мулл! — восклицает дочь. — В ваше-то время все были религиозные, а в наше — никто.

Очень смелое заявление для страны, где атеизм официально запрещен, как и переход из ислама в любую другую религию.

— Ты правда считаешь, что в Иране нет религиозных людей? — спрашиваю я.

— Среди нашего поколения — никого. Это я точно знаю!

— Слушай, я ходил с паломниками к границе Ирака, видел там огромные толпы. Понятно, что среди твоих друзей религиозных нет, но это же не значит, что их нет вовсе.

— Лично я ни одного не знаю, — отрубает девушка.

Как ни странно, она говорит правду: можно прожить всю жизнь в Исламской республике, где 98% населения официально причислены к мусульманам, сотни тысяч людей каждый год участвуют в религиозных шествиях, едут в паломничества и громко плачут во имя имама Хусейна, и при этом существовать во вполне комфортном «пузыре» атеистов. Как это возможно в стране со столь суровым отношением к религии? Дело в том, что Исламской республике достаточно соблюдения внешних ритуалов, связанных с исламом. Да, девушкам обязательно покрывать голову, а продажа алкоголя строго запрещена, но никто не будет контролировать, ходите ли вы в мечеть, читаете ли намаз и соблюдаете ли пост. Иными словами, здесь бок о бок живут те, кто ислам не принимает и даже ненавидит и те, кто вполне искренне и последовательно остаются правоверными мусульманами. Ашура