Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

В целом пример Исламской республики подтверждает общемировую тенденцию. Главный фактор, способствующий потреблению наркотиков в мире, — социально-экономическая ситуация. В стране, где уже многие годы безработица среди молодежи составляет десятки процентов, а люди массово мечтают уехать, вопрос наркомании невозможно решить угрозой повешения. О какой эффективности смертных казней можно говорить, если наркокурьеры разъезжают с банковскими терминалами и в стране проходят экстази-вечеринки по пятьсот человек? К слову, на одну из таких тусовок я так и не решился сходить.

Пезешк-Зод И. Дядюшка Наполеон. Пер. с персид. Н. Кондыревой и А. Михалёва. — М.: Художественная литература: 1981

Число казней в Иране приводится по данным Amnesty International.

Mohammad, Kazemifar Amir et al. Crack in Iran: is it Really Cocaine? Journal of Addiction Research and Therapy. 2 (2011). P 1–3

Ghiabi M., Maarefvand M., Bahari H., Alavi Z. Islam and cannabis: Legalisation and religious debate in Iran. International Journal of Drug Policy. 2018 Jun;56. P. 121–127.

Все четыре слова используются в Иране для обозначения марихуаны. «Аляф» — перс. «трава». «Вид» — калька с английского weed (трава). «Голь» — перс. «цветок». «Мариджуана» — «марихуана».

Портал Thirtyone, 28 ноября تر یاک، بیشترین ماده مخدر / 2023 کشفشده در ایران

Noorbala A.A., Saljoughian A., Bagheri Yazdi S.A., Faghihzadeh E., Farahzadi M.H., Kamali K., Faghihzadeh S., Hajebi A., Akhondzadeh S., Mousavi M.T. Evaluation of Drug and Alcohol Abuse in People Aged 15 Years and Older in Iran. Iranian Journal Of Public Health. 2020 Oct;49(10). P. 1940–1946

Wright A.E. The Battle against Opium in Iran: A record of progress. Bulletin of Narcotics 10, 2 (1958). P. 8–11

Парадокс одиннадцатый Свободное искусство в теократии

С точки зрения вклада в мировую культуру Иран прежде всего известен своей литературой: Хафиз Ширази, Фирдоуси, Саади и Омар Хайям по праву входят в число величайших поэтов всех времен. В то же время выдающаяся иранская литература принадлежит в основном Средневековью — ни XX, ни XXI век не породили признанных во всем мире иранских писателей. Однако уже в годы Исламской республики на мировую арену вместо поэтов вышли иранские режиссеры, которые сделали местное кино постоянным гостем ведущих мировых кинофестивалей. Для многих этот феномен стал настоящим откровением: как настолько свободное и смелое творчество возможно в исламской теократии? На самом деле искусство в стране зачастую ускользает от официального дискурса: не противостоит ему, но и не поддерживает — и такое положение дел вполне устраивает всех, включая саму Исламскую республику.Страна поэзии

Когда в далеком 2008 году я поступил в РУДН и явился на день выбора иностранного языка (проходил он в конце августа, всего за пару дней до начала занятий), персидский не стремился учить никто. В том году студентам восточного направления предложили три опции: китайский, арабский и, собственно, язык Омара Хайяма. Поэта, жившего на рубеже XI–XII веков, упомянула представительница кафедры, живописавшая прелести изучения персидского, — мол, уже скоро сможете читать его в оригинале. Звучало привлекательно, но других весомых аргументов в пользу выбора в ее речи не прозвучало: все-таки слишком редкий язык, да и перспектив мало. Так что я пошел на арабский, чтобы через четыре года неожиданно приблизиться к Омару Хайяму благодаря коту Тимофею.

Персидский в тот день, несмотря на все увещевания, выбрали лишь пятеро студентов (на арабский набралось три группы примерно по десять человек, на китайский — пять таких же групп). Доучились до конца трое. Впрочем, о плачевной ситуации в российской иранистике я уже писал во введении.