Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Производство и распространение максимально децентрализовано: множество иранцев промышляют самосадом, который потом курят сами или продают, а то и дарят знакомым, друзьям и родне. Усилия нужны минимальные — климат благоволит. При этом в Исламской республике нет крупных марихуанных баронов, которых можно посадить, или маршрутов наркотрафика, чтобы их перекрыть. Риск попасться, конечно, существует, но многие на него просто забивают.

— В этом году я снова начал выращивать траву, — рассказывает очередной мой иранский знакомый в кругу друзей. — В прошлом уже пролетел: в конце лета какие-то уроды пробрались на мою землю и стащили куст. Поэтому в этом году я решил поступить умнее — посадил у соседа. Там полузаброшенный участок, он там вообще не бывает, да и воровать там нечего. Теперь хожу поливаю иногда.

***

Толерантность общества к употреблению марихуаны, как и в случае с терьяком, довольно высокая. Особые свойства каннабиноидов в Иране были известны на протяжении многих веков, можно вспомнить хотя бы ассасинов, главная твердыня которых — крепость Аламут — находится в окрестностях иранского Казвина. Согласно одной из версий происхождения слова «хашишины» (как оно звучит в оригинале), оно обозначает употребляющих гашиш. По легенде, именно этот наркотик был частью обрядов легендарных убийц.

История этого вида наркотиков в Иране не ограничивается легендами об ассасинах: известно, что каннабиноиды еще в доисламскую эпоху использовали в обрядах зороастрийские священнослужители, а позже гашиш активно применяли иранские мистики: суфии и дервиши. Медики тоже обращались к каннабиноидам: знаменитый иранский средневековый врач Ибн Сина, он же Авиценна, в книге «Канон врачебной науки» рекомендовал использовать гашиш как обезболивающее для головы (понятно, что с тех пор медицина шагнула далеко вперед и вред каннабиноидов был научно доказан). Вообще, по рассказам иранцев, в стране исторически употребляли именно гашиш, а марихуана стала популярна только в последние десятилетия — благодаря западным фильмам и музыке, где часто упоминается «weed», трава. Ислам исламом, а глобализацию никто не отменял.

Впрочем, и с исламом все не так однозначно: в 2018 году в Иране на английском языке вышло исследование, в рамках которого авторы опросили два десятка иранских марджей, исламских правоведов высшего статуса, об отношении религии к марихуане. Большинство ответило, что прямого запрета в исламе нет[64]. Более того, значительная часть высказалась в пользу возможной легализации медицинского применения марихуаны, если наука докажет обоснованность такого действия. Иными словами, несмотря на строгость законов, общество, включая религиозных авторитетов, не стигматизирует употребление каннабиноидов и готово смотреть на него сквозь пальцы.

Отчасти это нашло отражение и в государственной политике. Так, в 2016 году в Меджлис был внесен на рассмотрение законопроект, разрешающий использование марихуаны в лекарственных целях — его отклонили, но само наличие такой дискуссии уже показательно. А в 2018 году власти исключили марихуану из списка наркотиков, за хранение которых полагается смертная казнь. До этого повешенье грозило тем, у кого обнаружено 50 или более килограмм каннабиноидов.

***

Очередная иранская вечеринка. По случаю дня рождения моей приятельницы в квартире ее родителей собралось три десятка ее друзей, все сидят в большой гостиной, пьют арак и самодельное вино. В какой-то момент один из гостей достает внушительный косяк: кто-то подходит к барной стойке, чтобы разделить еще один прямо в квартире, оставшиеся интереса не проявляют. Затем употребившие возвращаются к остальным празднующим. И тут я вижу, как косяк берет пожилой отец именинницы. Мы смотрим друг на друга, потом он изрекает:

— Надо делать то, что делает молодежь. Пока ты с ними на одной волне — ты тоже молод.

И глубоко затягивается. Синтетика и «кокаин»

На посиделке у иранского друга я познакомился с Навидом. У него интересное и рисковое для Ирана хобби — вместе с друзьями он проводит техно-вечеринки, фактически рейвы на дому. Навид — и один из организаторов, и диджей: на видео, которое он мне показывает, пара сотен человек двигаются под ритмичную музыку. Он тут же приглашает и меня сходить на такую вечеринку.

— А это не опасно? Что, если полиция нагрянет?

— Не, у нас у одного из организаторов отец работает в госструктурах. Поэтому мы заранее знаем, в каких районах рейды. Арендуем большой дом там, где они не планируются. Все приезжают на простых машинах, заходят в 10–11 вечера, после чего дом закрывают и никого не выпускают до 8 утра. Чтобы не привлекать лишнее внимание.

— И что, мне там надо упороться экстази? — ехидничаю я.

— Да можешь просто так прийти. Так что давай, у нас до пандемии тусовки были по пятьсот-шестьсот человек. Как коронавирус начался, люди побаиваться стали, но по двести-триста людей мы собираем.