Всемирная история в сплетнях

Старый жрец умер еще до воцарения своего ученика, но юный Аменхотеп не забыл его наставничество. Почти шесть лет после коронации он обдумывал свои нововведения, прежде чем приступить к их осуществлению. И руководило им не безумное желание, не поиск «вечной истины» — нет, основной удар был направлен против не в меру возомнившего о себе жречества. Излишнее почитание Амона-Ра, Осириса, Гора и других богов снижало значимость фигуры фараона. А ведь фараон считался живым богом и ему, так же, как и богам небесным, воздвигались храмы и адресовались молитвы. Но, в отличие от Исиды, Хатор и Нефтиды, реальные фараоны были далеко не безгрешны: они возводили себе дворцы и пирамиды, в то время как народ голодал и бедствовал. Их надсмотрщики хлестали бичами крестьян, согнанных на царские работы, сборщики податей отбирали у тех же крестьян последнее зерно… Словом, поводов для недовольства было предостаточно. Поэтому все чаще молитвы обращались к Амону-Ра, а не к Аменхотепу. Божественность фараона ставилась под сомнение, а значит, подрывались идеологические основы царской власти. Поэтому фараон и ударил по своему главному врагу — богу Амону, отвергнув само его существование. Теперь богом считался Атон, единый и непостижимый, а его сыном, земным воплощением и посредником между Атоном и людьми — фараон Эхнатон. Именно ему и следовало возносить молитвы. Только ему — и более никому. Именно тогда царь переменил имя (прежнее, переводившееся как «Амон доволен», не годилось). Вот он и назвал себя Эхнатоном, то есть «Угодным Атону».

Реформу сопровождал чудовищный вандализм: за годы царствования Эхнатона были уничтожены сотни и тысячи древних изображений, и даже при письме было запрещено использовать иероглифы, обозначающие традиционных богов. Спустя три с половиной тысячи лет трудно определить, каким был масштаб репрессий среди жречества и той части населения, что не желала отрекаться от привычного культа, но сколотые изображения на барельефах, разбитые статуи, намеренно испорченные тексты, приведенные в негодность храмы говорят о многом.

Сохранилась гробница одного из верных поклонников Амона, в самом дальнем углу которой был высечен на стене текст молитвы репрессированному богу.

…

«Мое сердце тоскует по возможности видеть тебя, о владыка персиковых деревьев, когда шею твою украшают венками из цветов! Ты даруешь насыщение без вкушения пищи, опьянение без пития. Мое сердце стремится увидеть тебя, о радость моего сердца, Амон, защитник сирот! Ты — отец того, кто лишился матери, супруг вдовы».

«О, сколь сладостно произносить твое имя: оно — как вкус жизни, как одежда для нагого, как аромат цветущей ветви во время летней жары (…), как глоток воздуха для того, кто побывал в темнице. Обратись к нам вновь, о владыка полноты времени! Ты был здесь, когда еще ничего не возникло, и ты будешь здесь, когда „им“ придет конец…»

Это «им» египтологи склонны расшифровывать как указание на врагов Амона — солнцепоклонников.

Противодействие населения, особенно знати и жрецов, было огромным. В какой-то момент, не в силах справиться с ним, Эхнатон решил покинуть Фивы и выстроить новую столицу, которую назвал Ахетатон — «Горизонт Атона». Фараон отчетливо понимал, что хоть подданные и поклоняются ему, словно богу, как оно издавна полагалось, но ни любви, ни понимания от своего народа он так и не добился. «Каждое око глядит на Тебя, горний Атон! Но постиг и познал Тебя в целом свете один Эхнатон», — печально замечает он в сочиненном им самим гимне Атону. Но тут великий фараон лукавил: была рядом с ним женщина, понимавшая и поддерживавшая все его начинания. Наверное, если бы не она, то ненависть подданных к нему самому была бы еще сильнее. Словно само Солнце послало ему ее — прекрасную, нежную, обаятельную, добрую — царицу Нефертити.

К сожалению, нам доподлинно неизвестно, каким было ее происхождение. В имени, переводящемся как «Прекрасная пришла», многие ученые видят намек на то, что царица была иностранкой, возможно, одной из тех принцесс, которых цари сопредельных, подчиненных Египту стран присылали в гарем фараона. Часто ее идентифицируют с митанийкой Тадухеппой, выданной еще за отца Эхнатона, престарелого Аменхотепа III. Историки склонны усматривать романтическую любовную историю: юный принц влюбился в наложницу отца, она ответила на его чувство, и старый фараон милостиво поженил молодых людей.