Всемирная история в сплетнях

Тут же, на Кипре, состоялась свадьба Ричарда и Беренгарии. Формально их брак длился восемь лет, супруги почти не жили вместе, и Беренгария, хоть и считалась английской королевой, никогда не ступала на английскую землю. Детей у нее не было. Их бесплодное сожительство любят приводить в качестве аргумента те, кто считает Ричарда гомосексуалистом. Что же: король действительно дважды приносил публичное покаяние, перечисляя среди своих грехов и содомию. Впрочем, скорее всего, грех этот был случаен, ведь крестоносцам приходилось сталкиваться на Востоке с разнообразными искушениями, а в христианском лагере строгий аскетизм перемешивался с любовью к роскошной жизни и не было недостатка в «маркитантках» обоего пола.

Побуждаемый Ги де Лузиньяном, Ричард оставил наконец Кипр и прибыл в Акко, где принял участие в осаде города, тянувшейся целых два года! Многие историки считают эту осаду непрактичной и бесполезной, называя ее роковой ошибкой со стороны христиан, поддавшихся на уговоры интригана Лузиньяна: они бились, тратили время и силы из-за небольшого и никому не нужного клочка земли, которым предполагали наградить безземельного «короля Иерусалима», уже получившего Кипр.

Здесь еще более обострились и без того не слишком хорошие отношения Ричарда и Филиппа. Рыцарский характер Ричарда вызвал к нему горячую симпатию мусульманина Саладина; государи начали обмениваться посольствами, оказывать друг другу знаки внимания. Эти уважительные отношения стали одним из наиболее известных средневековых романтических сюжетов. Саладин посылал Ричарду свежие фрукты и лед, а однажды, когда конь Ричарда был убит, подарил тому двух жеребцов. Ричард также отвечал подарками. Они даже поднимали вопрос о свадьбе между сестрой Ричарда Иоанной и братом Саладина Аль-Адилем. Филипп взревновал и заподозрил заговор против себя. Поползли слухи, что Ричард готов изменить делу христиан и даже посягнуть на жизнь Филиппа.

Слухи эти были не так уж безосновательны: противники крестоносцев мусульмане отличались хитростью и ловкостью. Отважные бедуины подкрадывалась ночью к отдельным пилигримам с обнаженным кинжалом и принуждали молча идти в плен или закалывали их при первом крике. Война шла и на море. Некоторые мусульманские корабли старались обмануть христиан тем, что водружали кресты и брали на борт свиней, нечистых животных.

Но, несмотря на это, Саладин был недоволен боевым духом своих воинов. Он горько жаловался на пренебрежение общим делом, сравнивая апатию магометан с энтузиазмом крестоносцев: «Есть ли хоть один мусульманин, — писал он халифам, — который следует призыву, который приходит, когда его зовут? Между тем взгляни на христиан, какими массами они стекаются, как они спешат наперерыв, как они поддерживают друг друга, как они жертвуют своими богатствами, как дружно они держатся вместе, как они переносят величайшие лишения. У них нет короля, государя, острова или города, нет человека, как бы незначителен он ни был, который бы не послал на эту войну своих крестьян, своих подданных, который бы не дал им явиться на поприще храбрости; у них нет сильного человека, который бы не принял участия в этом походе: все хотят быть полезными нечестивой цели своего рвения… Напротив того, мусульмане вялы, лишены мужества, равнодушны, утомлены, бесчувственны, не ревностны к вере… Ты, который происходишь от крови нашего пророка Магомета, ты обязан поэтому стать на его место и сделать в это время то, что сделал бы он сам, если бы был среди своего народа — сохранить в мире воспоминание о нем и дать восторжествовать истине; потому что он поручил нас и всех мусульман твоему покровительству!»