Всеобщая история кино. Том 6 (Кино в период войны 1939-1945)

Цензура Виши едва не запретила «за коммунизм» «Летний свет» (1942–1943), поставленный по сценарию Жака Превера и Пьера Лароша.

В то время мы следующим образом излагали содержание этого «оригинального и могучего произведения, стремительной, захватывающей драмы» [75]: «Прекрасный, унылый пейзаж, замок, дом в горах, строящаяся большая плотина, расчерченная геометрическими линиями строительства местность, содрогающаяся от взрывов. Крикри, балерина на закате сценической карьеры (Мадлен Рено), получает в подарок от своего любовника Патриса, владельца замка (Поль Бернар), дом в горах. Пьяница-художник (Пьер Брассер) и его подруга, красивая молодая девушка (Мадлен Робинсон) — частые гости этого дома. Затем они появляются в замке. Владелец замка преследует новую пришелицу в пышно обставленных залах, в парке, среди сумрачного веселья маскарадной толпы. Праздник заканчивается гонкой в громадном лимузине. Гамлет окончательно выбывает из игры: руль продавливает ему грудь. Де Грие в белом парике с карабином в руке продолжает спешить навстречу своей судьбе до тех пор, пока охваченные справедливым гневом люди не обрушивают на него лавину камней.

Медленная, но четкая по ритму экспозиция фильма выше всякой похвалы. Художник, которого ожидали увидеть волевым человеком, «повелителем» женщин и судьбы, пьяный падает с мотоцикла и с самого начала выглядит жалким Гамлетом. В этом обличье он и погибает.

Владелец замка в начале фильма — ничем не примечательный, но отлично воспитанный молодой человек. Постепенно лак дает трещины, начинает облезать, слетает целыми кусками, и обнажается чудовище, пожираемое угрызениями совести, пороками, грязными страстями. На балу в маскарадном костюме он выглядит типичным гнусным развратником прошлого века во времена его загнивания. Он не столько де Грие, сколько персонаж из произведений де Сада, Дольмансе или Бланжи, разнузданный, сластолюбивый, обуреваемый жаждой убийства, обреченный на гильотину или изгнание, как пророчествует ему Гамлет, который помнит совет Риберака и может, когда нужно, поговорить о крысах и Датском королевстве.

Можно пожалеть, что другие персонажи вылеплены не такой сильной рукой, как эти двое или как «стареющая танцовщица».

Упомянутый «совет Риберака» — это совет Луи Арагона (высказанный легально, завуалированными, но ясными для всех словами) использовать в художественных произведениях форму иносказания для того, чтобы воодушевлять участников движения Сопротивления и борьбы за национальную независимость, клеймить предателей и оккупантов, призывать к боям за освобождение. Лучшие эпизоды фильма Гремийона имели такой же резонанс, как «легальные» стихи Элюара и Арагона. Социальным силам, поддерживавшим Виши, там противопоставлялась здоровая сила трудящихся, которые были душой Сопротивления.

Но «положительное» не было написано художником крепкой и твердой рукой, и в этом недостаток фильма.

Однако он был отмечен одним очень большим достоинством: в нем чувствовалось стремление автора (частично осуществленное) «предвосхитить будущее, которое мы предсказывали» [76], единения французов в рамках Сопротивления, сметающего оккупантов и их сообщников.

Эта воля народа ясно выражена в незабываемом заключительном эпизоде, где идущие шеренгой рабочие одним своим приближением заставляют владельца замка броситься с обрыва.

«Положительное» со всей силой прозвучало во втором фильме, созданном Гремийоном в военные годы, — «Небо принадлежит вам». Сдержанный и напряженный, очень строгий по стилю, снятый оператором Луи Пажем в документальной манере, этот фильм-эпопея появился на экранах зимой 1943/44 года, призывая французов к героическим делам. Чтобы передать тот энтузиазм, с которым фильм был встречен участниками движения

Сопротивления, и дух того времени, я снова должен обратиться к одной из своих статей, опубликованных тогда в «легальной» печати [77]:

«История могла бы быть банальной: муж и жена, которые живут в провинциальном французском городке и держат там скромный гараж, страстно увлекшись авиацией, устанавливают мировой рекорд. Подобный или сходный сюжет встречался по меньшей мере в двадцати довоенных фильмах. У летчицы всегда были длинные ресницы, а летчик непременно был Тарзаном. Здесь герои не очень молоды и не очень красивы.

Он — Ванель, его массивный силуэт всем хорошо знаком. Она — Мадлен Рено, которая давно уже не играет инженю. Владелец гаража без конца что-то мастерит, ссорится со своей тещей, сварливой, как комические старухи в фильмах «Патэ» 1908 года. Сын учится в лицее. Дочь играет на пианино, мечтает поступить в одну из провинциальных консерваторий. Отложить несколько тысяч франков, повесить на двери гаража светящуюся вывеску, угождать клиентам, расширять клиентуру — таковы заботы и скромные мечты этих двух средних французов. Об этом долго и подробно рассказывается в фильме.