Всеобщая история кино. Том 6 (Кино в период войны 1939-1945)

Количество населения дается по «Малому Лapyccy» (издания 1939 и 1946 годов), статистические данные которого нам кажутся не всегда достаточно точными.

Несмотря на все свое несовершенство, эта таблица, насколько нам известно, является первой попыткой представить рост числа кинозалов и посещаемости, а также подчеркнуть неравномерность развития кинопромышленности в различных странах и на различных континентах. Цифровые показатели таблицы мы дополнили для каждой страны данными, которые поместили в начале каждой из глав, посвященной соответственно той или иной стране.

Без этих условий отдельные удачи некоторых художников не имели ни резонанса, ни будущего. Если народная борьба терпела поражение, ослабевала, приостанавливалась на более или менее долгий срок, национальная школа кино начинала хиреть, переживала разброд или гибла совсем.

После 1930 года кино повсюду становится одним из факторов борьбы за национальную независимость, свидетелем, больше того — участником боев за независимость, в которых оно черпало свою силу и самые свои художественные достоинства.

Не удивительно, что все агрессоры, которые войной или «мирным» путем стремились поработить народ или уничтожить его национальное самосознание, накладывали руку на кино, стараясь его уничтожить или вытравить из него национальное содержание.

В 1939 году исключение на общем фоне составило только французское кино, отвоевавшее благодаря своему ярко национальному характеру и высоким художественным достоинствам более половины французских экранов и имевшее широкую международную аудиторию. В период «странного» мира голливудские (в меньшей степени немецкие) фильмы, как и прежде, составляли до 70, 80, 90 и даже 95 процентов программ кинозалов во многих странах мира. Правда, в этот же период доля национальных фильмов в программах кинозалов многих столиц мира выросла от нуля до 10 и 15 процентов. Но были ли эти робкие ласточки предвестницами весны?

Вместе с нарастанием всеобщего кризиса и первыми раскатами, предвещавшими вторую мировую войну, усилился нажим более мощных групп империалистов на слабые страны. Военные пакты сопровождались нередко договорами о культурном сотрудничестве, в которых кино фигурировало обычно на видном месте.

В 1932 году Франция ввозила продукцию Голливуда в обмен на обещания США заключить договор о закупках французского шампанского. В разгар войны в Испании Франко заплатил за бомбардировки Герники соглашением с Геббельсом о «режиме наибольшего благоприятствования» для нацистских фильмов на экранах Бургоса.

Но ничто не было окончательно завоеванным для крупных международных финансовых монополий, соперничавших между собой. Тем более народы и нации. Взлеты чередовались с сокрушительными падениями. Внезапно рушились «гармоничные» здания картелей, объединявшие миллиардные капиталы и создававшиеся годами непрерывных усилий. Трещина, появившаяся на фасаде горделивой монополии, предвещала неминуемый крах.

«Толпы» больше не внимали бездумно тому, что им вещали с экрана. Была и другая опасность: излишнее благополучие и ничем не ограниченное господство должны были обязательно привести к склерозу, окостенению, загниванию.

В момент, когда, согласно статистическим данным, прибыли достигли наивысшей точки, появился признак, не замеченный больным в его безумии, говоривший о приближении неизлечимой болезни. То там, то здесь, в США и в других странах, широкая публика, пресытившись фильмами определенного жанра, стала выражать свой протест и отвращение и реже посещать кино. Ей было нужно или искусство, или развлечение. А киноопиум, который ей преподносился, она выплевывала теперь как рвотное. Финансовой олигархии в ее пропаганде не хватило чувства меры, и в результате товар оказался непригодным к употреблению…

ПРОИЗВОДСТВО ФИЛЬМОВ В 13 СТРАНАХ

в 1939–1945 гг. (Художественные полнометражные фильмы)

В 1938 году темная пелена туч еще могла иногда затмевать глаза даже самым прозорливым. Французскую Диану скрывала густая дымовая завеса. Но было уже ясно, что возрождение кино не случайно, что оно отражает пробуждение народа, нации, что оно является провозвестником грядущего рассвета.

Мы увидим, что Геббельс воздвиг целый «атлантический вал» перед экранами временно порабощенной Европы. Плотины, возведенные этим чванливым, жалким Мефистофелем, не смогли долго сдерживать натиск. Беспрерывные удары глубинных волн народного океана снесли в конце концов все химерические сооружения авантюристов.