Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Я понимал, что не вечен. Музыка тоже была не вечна по определению – она представляла собой просто движение молекул воздуха, изменяющих свое положение в миллионные доли секунды. Потом я вспомнил, что нахожусь на сцене, выступаю диджеем в ночном клубе, и открыл глаза. Поставил ремикс песни «Infinity» Гуру Джоша[210]. Когда начался его великолепный инструментальный брейк и толпа зааплодировала, я почувствовал нечто за пределами радости.

За «Infinity» последовала новая запись Zodiac Cartel, и я закричал. На заре рэйва я постоянно кричал и вопил на сцене – бросал вызов пустоте, впечатывая в нее себя, пытаясь заполнить вакуум Вселенной радостью. Но теперь мы с ней кричали вместе. Я был частью оглушительной темноты. И мне это нравилось.

Мой сет закончился, и на сцену вышел следующий диджей, Вольфрам.

– Отличный сет, – признал он. Я обнял коллегу и сказал, что люблю его.

Константин со своей свитой из моделей, преступников и охранников ждал за сценой.

– Пошли отсюда! – крикнул я. И еще: – У тебя есть наркотики?

Мы забрались в длинный лимузин, который ждал Константина у выхода. Уютно устроившись на черном сиденье среди высоких моделей, неуклюжих восточноевропейских преступников и огромных охранников, я почувствовал себя приемным эльфийским ребенком. Кто-то включил обычный техно-микс и протянул мне бутылку водки.

– Отличный сет! – сказал кто-то. Я повернулся налево: это была Ясмин, одна из моделей. Она широко улыбалась. Ее зрачки были расширены.

Она все поняла. Она была афроамериканкой и красавицей, и мне сразу же захотелось провести с ней всю оставшуюся жизнь. Я взял ее за руку:

– Кажется, я люблю тебя.

Она весело рассмеялась.

Мы добрались до клуба Константина – темного, ничем не выдающегося и намного более людного, чем тот, где я только что играл. Константин отвел нас в VIP-зал, полный пожилых иностранцев и молодых тощих моделей. Выглядело это все ужасно, но я тоже был ужасен, да и кому какое дело? Мы все – человечество, а человечество всегда было именно таким – прекрасным и отталкивающим.

Этот клуб был хуже всех, где я когда-либо проводил время, здесь было все, что я, по собственным заявлениям, ненавидел, и мне здесь нравилось.

– Ты училась в школе? – спросил я у Ясмин, модели, в которую влюбился в лимузине. Мой язык уже сильно заплетался.

– В колледже? – невнятно переспросила она.

– Ага.

– Недолго. – Казалось, ей было неприятно то, что я спрашиваю о серьезных вещах. – А ты?

– Я изучал философию, – признался я. Ясмин рассеянно улыбнулась. – А это, – указал я на окружающий нас дорогой разврат, – моя диссертация.

На заре рэйва я постоянно кричал и вопил на сцене – бросал вызов пустоте, впечатывая в нее себя, пытаясь заполнить вакуум Вселенной радостью.

Пытаясь произнести слово «диссертация», я осознал, что оно трудное и забавное, если ты пьян и под кайфом. Поэтому пришлось повторить его снова, заплетаясь и спотыкаясь на свистящих: «Диссертация. Диссертация».

Склонившись к Ясмин, я без всякой необходимости признался:

– Я пьян.

Константин подошел и объявил:

– На рассвете мы пойдем на мою яхту!

– А когда это будет? – спросил я, потому что мы могли провести в герметично закрытом VIP-зале и 30 минут, и все три часа.

Он взглянул на часы.

– Ха! Сейчас!

Мы вышли на улицу, солнце уже взошло. В этом не было на самом деле ничего удивительного: я не мог вспомнить, когда в последний раз ложился спать до рассвета. Когда мы все вернулись в лимузин Константина, я сжал надушенную руку Ясмин своими костлявыми пальцами.

Яхта Константина была на удивление большой – со спальнями, столовой и джакузи в задней части. Она должна была выглядеть безвкусно, но почему-то казалась прекрасной.

– Можно мне порулить? – спросил я Константина, когда мы поднялись на борт.

– Ха-ха, нет! – ответил мой новый лучший друг и указал на охранника, сидевшего за штурвалом яхты. – Поведет он.

Я попытался выглядеть трезвым, чему мешало то, что меня изрядно покачивало.

– Яхты – моя стихия, – пробормотал я.

– Все в порядке, мы на вечеринке, – ответил Константин, обнимая меня за плечи.

Когда мы шли по палубе, я спросил:

– Она быстрая?

Константин улыбнулся и поднял вверх большой палец. Действительно, для яхты скорость его судна была очень приличной.

В лицо мне ударил мягкий розовый воздух Майами. Я сжал руку Ясмин, и она ответила мне тем же. Она была частью моей неблагополучной семьи. Как и Константин. Все люди на яхте были моими детьми, и я любил их всех.

Даже за пределами клуба мне казалось, что я лучшая версия Бога.

– А знаешь, что самое интересное? – спросил я Константина. И перепрыгнул через борт.

В воду я вошел жестко. А потом просто поплыл, глядя на нежно-голубое тропическое небо. Мир был нежным. Небо было нежным. Вода была нежной. Наверное, мой телефон перестал работать в воде, сломался. Но я улыбался, глядя в небо.

Я услышал, как яхта плывет ко мне. Константин и все модели стояли у перил, злые и обеспокоенные.