Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Мама, Джанет и еще двое их друзей сидели вокруг импровизированного стола из деревянной двери, переворачивая карты Таро. Их глаза блестели, а на лицах блуждали глупые улыбки – травка и вино из одуванчиков делали свое дело. Джанет запихивала травку в конверт от пластинки Deja Vu Бинга Кросби, Стилса, Нэша и Янга. Хиппи обычно посвящали много времени отделению листьев конопли от семян с помощью разворотов таких конвертов.

– Привет, Мобс! – сказала Джанет, ее голос был хриплым. – Где был?

– Просто гулял, – ответил я, нисколько не удивляясь тому, что никто не заметил моего трехчасового отсутствия. В такие выходные у Джанет мама накуривалась с друзьями, а я всегда уходил. Рядом не было ни других детей, ни игрушек, и я научился исследовать окрестности и придумывать себе игры. Правда, чаще всего просто бродил вдоль ручья и искал лягушек.

– Если хочешь есть, там суп на кухне, – сказала мама. Я налил себе супа и намазал маслом кусок хлеба. В кухне стоял маленький стол, я устроился за ним, ужиная и листая «Всемирный каталог», библию хиппи. Текст меня не интересовал, зато в книге были картинки.

Пришел Чарли, один из гостей-друзей Джанет, и налил себе стакан водки из бутылки, стоявшей на полке над плитой. Он выглядел так же, как все хиппи мужского пола: длинные волосы, бакенбарды, грязные джинсы и старая куртка.

– Привет, пацан, – сказал он.

– Привет, – ответил я, надеясь, что он скоро оставит меня в покое.

– Читаешь? Сколько тебе лет?

– Почти пять с половиной.

– А ты не маловат для пяти?

Я хотел сказать: «Вы меня пугаете. Оставьте меня в покое, пожалуйста». Но вместо этого ответил:

– Не для пяти, а для пяти с половиной. Я не знаю.

Он кивнул и поплелся обратно в гостиную, где кто-то только что поставил пластинку Ричи Хейвенса[30]

. Мама с друзьями постоянно слушала музыку, и я с уверенностью мог различить исполнения Донована[31], Doors и Хейвенса. Мне нравились медленные песни, а вот громких я боялся.

Я доел суп и подошел к холодильнику, чтобы взять из него мороженое. Джанет могла воинственно отрицать западное общество наживы и потребления и его ложные ценности, но в морозилке у нее всегда было полно мороженого. Я набрал большую тарелку шоколадного, ванильного и клубничного и налил стакан апельсинового сока. Отложил «Всемирный каталог» и принялся за «Альманах фермера». Он был скучный и взрослый, но больше листать было нечего.

В гостиной имелись другие книги, но я не хотел туда идти. Напившись, мама и ее друзья переставали быть взрослыми, то есть здравомыслящими, людьми. Когда мама накуривалась, а это случалось почти каждый день, она менялась. Я ее не узнавал. Она скрывала, что курит наркотик, от родителей, но открыто говорила об этом со всеми остальными.

Напившись, мама и ее друзья переставали быть взрослыми, то есть здравомыслящими, людьми.

Я доел мороженое и поставил тарелку в раковину. Пора было ложиться спать, но никто не собирался готовить мне спальное место. Обо мне забыли. Я неохотно вошел в задымленную гостиную. Джанет на диване целовалась с хиппи, у которого были очень длинные волосы. Мама и Чарли сидели очень близко друг к другу, гадая на картах Таро.

– Мам, где мне спать? – спросил я.

– Ложись где хочешь, – ответила она и отвернулась от меня к Чарли.

Я не мог лечь в кровать Джанет, потому что это была кровать Джанет. Я не мог лечь на диване – там она обнималась с волосатым хиппи. Я не мог спать в машине, потому что продрог бы в ней.

Поэтому я взял с края дивана подушку и индейское одеяло и забрался под кофейный столик. Места там было немного. Но, как заметил Чарли, я был маловат для пятилетнего мальчика, и это решило дело.

Деревянная перекладина в нескольких дюймах от лица навеяла мысли о кладбище. Мне представилось, что я лежу в гробу. Что делают люди после того, как умирают? Там, в могилах, на кладбище?.. Смотрят ли они на деревянную крышку гроба в нескольких дюймах над собой?

Музыка Ричи Хейвенса смолкла. Вскоре я заснул.

* * *

На рассвете я проснулся и выбрался из-под стола. Было холодно, пахло сигаретами и мокрой шерстью. На диване свернулись клубочком двое. Было ясно, что они голые: из-под кучи одеял торчали обнаженные плечи и ноги. Они принадлежали Джанет и ее приятелю-хиппи.

В спальне поверх одеял лежал и храпел голый Чарли. Мама спала рядом с ним.

Я знал, что никто из них не проснется в ближайшее время, поэтому решил позавтракать самостоятельно и набрал в холодильнике мороженого. В доме неприятно пахло, мне не хотелось общаться ни с кем из похмельных хиппи, когда они проснутся. Я вытащил из маминой сумочки ключи от машины, взял в руки тарелку с мороженым и забрался в «Фиат».

Сидя на чистом сиденье с тканевой обивкой, я слушал радио. Голос ведущего был похож на голос дедушки[32].

Бостон, Массачусетс

(1999)

Я переживал паническую атаку и не мог заснуть.