Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Мы с Натали провели потрясающий вечер в Кембридже[33], и я вернулся к себе в гостиницу в три часа ночи. Рано утром мне нужно было ехать в аэропорт и улетать в Великобританию. Следовало отдохнуть. Но я обливался потом и не мог сомкнуть глаз от страха.

Каждый раз, когда я пытался с кем-то встречаться, меня одолевала паника[34] – бессонница, спазмы в мышцах, потливость и неудержимый хаотичный поток мыслей. До того, как я бросил колледж в 1984 году, мне удавалось без всяких проблем поддерживать отношения с девушками по несколько месяцев. А сейчас страх парализовывал меня после первого свидания.

Обычно я беспокоился о многих вещах – о работе, жилье, деньгах. Но то, что творило со мной сближение с женщиной, не лезло ни в какие ворота. Я осознавал, что все живые существа имеют инстинкт самосохранения и испытывают страх перед реальной опасностью – огнем или львами. Но не понимал, почему паникую из-за привязанности и тепла.

Всю жизнь больше всего я хотел любить и быть любимым. Но стоило мне встретить кого-нибудь, кто мог осуществить мои желания, приходила паника. Она терзала меня до тех пор, пока я не возвращался в свой одинокий мир. Какая-то глубинная часть мозга отчаянно защищала меня, вытесняя из любовных отношений. Как только я выполнял ее требования, страх исчезал.

Панические атаки одолевали меня уже много лет. Но я продолжал наивно надеяться, что однажды встречу прекрасную добрую женщину, которая поможет мне избавиться от них.

* * *

Ранее этим вечером мы отыграли на открытом воздухе концерт, организованный бостонской радиостанцией. Маленький четырехнедельный тур превратился в пять месяцев гастролей, строились планы выступлений в Австралии, Новой Зеландии и Японии – по завершении европейского тура.

После концерта я сменил пропитанную потом концертную одежду на чистую. В гримерке толклись все мои музыканты и техники.

– Не знаю, чем вы, неудачники, займетесь, а у меня свидание! – сообщил я.

– С человеком? – спросил Дэн.

– Ага, – сказал я, стараясь сдержать довольную улыбку.

– Нет, – заявил Стив, осознав, куда я собрался.

– Да, – ответил я, улыбаясь шире.

– Натали? – спросили хором Скотт, Стив и Дэн.

– Ага! – с удовольствием подтвердил я и направился к двери.

За спиной раздался многоголосый горестный вой: «Вали на хе-ер!»

Я взял такси и доехал до Кембриджа. Там меня уже ждала Натали. Держась за руки, мы бродили по Гарварду и целовались под столетними дубами. В полночь она позвала меня в свою спальню, и мы легли рядом на узкой кровати. Когда она заснула, я осторожно высвободился из ее объятий и на такси уехал к себе в отель. Меня захлестнула паника.

Я пытался бороться со страхом с помощью здравого смысла, логических рассуждений. Убеждал себя, что причин для опасений быть не может: нет огня, нет львов; все, что происходит, – всего лишь свидания с женщиной. Но паника была неумолима. Она вела меня к одному. Глубинный поломанный психоментальный механизм ставил знак равенства между безопасностью и одиночеством.

Всю жизнь больше всего я хотел любить и быть любимым.

Над аэропортом Логан поднималось солнце, и я встал с постели. Войдя в ванную, посмотрел на себя в зеркало: лысый, тощий, измученный, печальный.

Много лет назад в один из вечеров, когда моим отношениям с одной чудесной девушкой пришел конец из-за паники, во мне вскипел такой сильный гнев, что я начал бить себя по лицу. Ударил раз. Затем еще. Затем еще, очень сильно – так, что упал на пол.

На какой-то миг мне показалось, что это правильно – надавать себе по глупой бесполезной морде. Потом я испугался – того, что свихнулся. Люди в здравом уме обычно не бьют себя по лицу так, что валятся на пол. И еще люди в здравом уме не паникуют в гостиничном номере из-за того, что сходили на несколько приятных свиданий с доброй и красивой кинозвездой-вегетарианкой.

До отъезда в аэропорт оставался один час. Я знал, что заснуть уже не смогу. Поэтому нашел ручку и бумагу и сел за стол. Я собирался описать свою панику, чтобы лучше ее понять. Первая строчка получилась такой: «Почему я паникую? 1. Меня трясет от страха».

И это было все, что пришло на ум. Несомненно, в моей голове, в подсознании пряталось что-то еще, много всего. У паники была своя история, ее начало, причины ее появления – но они скрывались от меня.

Я смял бумагу и бросил ее в мусорную корзину.

Париж, Франция

(1999)

Я так и не смог выяснить, почему в одних странах мои песни имели успех, а в других нет. Если бы эта тайна раскрылась, мне удалось бы получить признание во всем мире. Я переживал вспышки популярности в Германии и Великобритании, но за девять лет выпуска различных альбомов и пластинок меня так и не заметили во Франции. Именно поэтому столь сильным было мое удивление, когда культовый французский музыкальный журнал «Les Inrockuptibles» пригласил меня выступить в Париже, в концертном зале недалеко от Мулен-Руж. Очевидно, Play французам понравился.