Второе первое впечатление

Странно, что я вообще могла хоть что-то зажечь в его душе. Мы стоим, молча уставившись друг на друга, и я понимаю, что мне не суждено услышать фразу, которую я ждала больше всего: «На самом деле ты вовсе не выглядишь старой».

Тишина явно начинает угнетать Тедди.

– Похоже, здесь живут супербогатые старики.

Я слышала различные вариации этого утверждения от самых разных людей.

Охрана резидентов – поднять щиты!

– Нам сюда. – Я прохожу вперед.

Я начинаю понимать, что некоторые парни могут заставить тебя остро чувствовать их… маскулинность. У меня такое чувство, будто за мной следует тираннозавр. Гранитная брусчатка выразительно поскрипывает под подошвами ботинок Тедди. Его тень тянется впереди нас, закрывая мою. Вообще-то, я не знаю, что происходит, когда чувствуешь чей-то интерес, но у меня почему-то сползает стягивающая волосы резинка, а колготки на пару дюймов съезжают с талии.

Ход моих мыслей нарушает мужской голос, низкий и хриплый:

– А могу я поинтересоваться, в чем будут состоять мои обязанности?

– Думаю, будет лучше, если ты спросишь об этом во время собеседования, – отвечаю я, осторожно обходя кругом как вопрос, так и черепаху на дорожке. – Сестры Парлони не мои боссы, а твои.

– Вот если бы ты меня о чем-нибудь попросила, я бы все для тебя сделал. – Не знаю почему, но то, как Тедди это говорит, меня чертовски нервирует. Не получив ответа, он продолжает уже нормальным голосом: – Тебе жалко дать хотя бы малюсенькую подсказку, что меня ждет?

– Хочу посмотреть, как ты будешь работать под давлением.

Ускорив шаг, он идет рядом со мной:

– Не волнуйся. У меня особый дар – нравиться людям.

– Ну и как, получается? На все сто процентов?

Вопреки моим ожиданиям Тедди явно теряется. С него сразу слетает маска самоуверенности. Возможно, он думает о своем отце.

Тедди замечает мой пристальный взгляд:

– Ты тоже отлично работаешь под давлением. Уж я-то знаю, какой это жуткий напряг торговаться с моим папашей.

Прежде чем позвонить в дверь сестер Парлони, я одергиваю кардиган и говорю:

– Джерри планирует попросить твою сестру Роуз провести оценку этого места.

– Вот черт! Мне очень жаль. Можешь паковать вещи.

Тедди делает глубокий вдох, затем с шумом выдыхает. Определенно нервничает. Хотя он и хороший актер.

Дверь открывается. На пороге стоит Агги в выигранном в лотерею брючном костюме. Такой плотной жаккардовой тканью можно обтягивать или кресла, или богатых старух.

– Рената выбирает новый наряд. Здравствуйте, молодой человек.

Я берусь представить их друг другу:

– Теодор Прескотт, познакомься с Агатой Парлони.

– Тедди, – с улыбкой поправляет он. – Рад познакомиться, миссис Парлони.

Они обмениваются коротким рукопожатием.

– Зовите меня Агги. Нам сюда, молодой человек. – Она замечает мой блокнот. – Рути, ты что, собираешься присутствовать?

– Если не возражаете. – Я плетусь за ними.

В доме царит жуткий бардак. За спинкой дивана высится четырехфутовый штабель одежды в мешках из химчистки. Стол заставлен кружками. А ведь я только вчера вечером поставила грязную посуду в посудомойку, пытаясь выпустить пар после того, как меня за мои же двадцать долларов подняли на смех. Это воспоминание меня заводит. Все, я больше не собираюсь помогать Тедди.

– Здесь немного не прибрано, – устало вздыхает Агги. – Итак, вы легко нас нашли?

– Да. А Рути любезно меня проводила.

– В этом вся Рути. – Агги и не подозревает, что я мечтаю о некоем ритуальном унижении. – Такая добрая.

– Слишком зажатая, – безапелляционным тоном произносит возникшая у нас за спиной Рената.

Какой подарок судьбы – бесплатный мастер-класс по выступлению с комедийным номером! Рената направляется к нам. Бонусный модный показ.

Тедди потрясен:

– Надо же, какое все зеленое!

На Ренате зеленый ансамбль. Очень широкие штаны, шелковая блузка, расшитая пайетками поясная сумка и козырек с надписью «Деньги». На ногах переливающиеся туфли без каблука. И в довершение всего – изумрудно-зеленый парик. Рената гордо называет его «Рыбы», как знак зодиака. Все это дополняет толстый слой косметики, которую зрители смогли бы разглядеть с заднего ряда бродвейского театра, поскольку неброский макияж – это «для молодых, у которых вся жизнь впереди».

У Тедди отвисает челюсть. Если Рената и довольна подобной реакцией, то умело это скрывает. Она обходит Тедди кругом, словно он только что доставленный холодильник. Кто производитель и что за модель?

Подобная театральность заставляет Агги вздыхать:

– Тедди Прескотт, это Рената Парлони.

– Рапунцель, распусти волосы! – приказывает Рената Тедди, и мы видим настоящую рекламу шампуня для блестящих шелковистых волос. – Получится роскошный парик. Как насчет того, чтобы мне продать?

– Простите. Без волос я ничто.

– Попытка не пытка. А ты пробовал их подстричь?

– Моя сестра Дейзи подравняла их на Рождество. На патио за домом. Она единственная, кому я доверяю. Все остальные побреют меня налысо. – Для наглядности Тедди дергает себя за волосы.

Рената не привыкла легко сдаваться:

– Я заплачу максимальную цену.

Агги откашливается. Как всегда, когда ситуация приобретает нехороший оборот.