Второе первое впечатление

– Давайте перейдем на застекленную веранду.

– Моя самая нелюбимая комната. – Рената отходит подальше от пятна теплого желтого света. – Будь моя воля, я вообще не открывала бы ставни.

– К счастью, не на все есть твоя воля, – мягко отвечает Агги, и я понимаю, что кое-что упустила в развитии их отношений. Рената при всей своей субтильности громогласная, как иерихонская труба, однако босс здесь Агги.

– Присаживайтесь, – предлагает нам Агги, что мы и делаем.

– Тедди Прескотт, твое первое задание – сделать так, чтобы солнечный свет больше никогда не касался моей кожи. Вам двоим даже невдомек, что у вас есть КОЖА. – Мы с Тедди подскакиваем от неожиданности и оглядываем себя, а Рената произносит нараспев, точно маньяк-убийца: – Прекрасная молодая кожа.

– Неужели мне придется закончить свою жизнь на дне колодца, втирая в свою кожу лосьон? – спрашивает Тедди.

– Что ты делаешь в свое свободное время, меня не касается, – заверяет его Рената. Она замечает наколки у него на костяшках пальцев: – «ДАЙ» и «БЕРИ». Ты правша или левша?

– Левша.

– Значит, ты признаешь, что берешь больше, чем даешь. – Подобная манера поведения характерна для Ренаты: коварные аргументы, строящиеся на самооценке кандидата.

А ведь мы здесь всего минуту, не больше.

– Зависит от того, с кем я нахожусь.

– Уточни, – зловещим тоном приказывает Рената.

– Если я на дне колодца наедине с лосьоном, то да. Но если я не один, то все зависит от обстоятельств.

Тедди смотрит на меня своими разноцветными глазами, возможно желая увидеть мою реакцию на несколько двусмысленный ответ. Однако меня это лишь откровенно забавляет, и в его глазах появляется озорной блеск.

– Очко в пользу Тедди, – берет на себя судейство Агги.

– А вот здесь мы имеем абсолютно чистый холст. – Рената хватает меня за руку и, расстегнув манжет, закатывает рукав. – Сделай ей тату. Я плачу. Что бы ей такое набить? Знаю. Большую Деву Марию. – Рената при всей своей внешней хрупкости на удивление сильная, ее ногти врезаются мне в кожу.

– Ой! – громко протестую я.

Впервые за все это время Тедди явно тушуется.

– Это что, первый вопрос собеседования? Какую татуировку я, лицензированный татуировщик, набил бы Рути? Все, что ни попросит. А теперь отпустите ее, пожалуйста.

В его голосе звучат низкие модуляции, характерные для мужчин, желающих добиться своего. И мы, три женщины, неожиданно вспоминаем, кто он такой.

Рената выпускает мою руку с отчетливыми полукруглыми следами от ногтей и устанавливает зрительный контакт с Агги, которая остается индифферентной. Они ведут беззвучный разговор глазами. Затем Рената поворачивается ко мне:

– Нам придется изобрести новую категорию. Не так ли, Рути? – Это ее извинение.

– А что за категории? – спрашивает Тедди, не обращая внимания на эксцентричное поведение Ренаты. – Быть может, я смогу подсказать, к какой именно меня отнести.

Рената начинает загибать пальцы:

– Деревенщина. Маленький Потерянный Мальчик. Слишком Тупой, Чтобы Жить. Фальшивый Внук – это те, кто надеется получить наследство.

– Дитя Природы – никаких дезодорантов, – добавляет Агги.

– Я пользуюсь дезодорантом.

– Еще одно очко в пользу Тедди. Хотя, полагаю, иногда здесь попахивает Мэтью, а ведь с тех пор прошло столько лет, – говорит Агги.

Я пытаюсь внести свой вклад:

– Замученный Художник?

Если татушки сделаны по его эскизам, то он очень талантливый.

– Да, я уже чувствую себя слегка замученным, – соглашается Тедди.

Рената смотрит в окно, словно припоминая нечто особенное:

– Моими любимцами были Страдающие Бессонницей Нарки. Они обеспечивали меня травкой, и мы могли сидеть всю ночь напролет, обсуждая, кто из знаменитостей умрет следующим.

– Будем считать, я этого не слышала. – Я, должно быть, начинаю размякать. Должно быть, это все вечернее солнце, которое греет мне спину.

– Когда ты станешь такой старой, тощей и опустошенной, это все, что останется у тебя в жизни. Ну и любовь, конечно, – говорит Рената, погладив сестру по руке. – Ах, je suis très romantique…[2] Быстро. Я жду комплимент. – Это тест, приготовленный для Тедди.

– У вас красивый дом, – отвечает Тедди.

И действительно, вид из окна очень красивый. Подстриженные лужайки, тянущиеся до английской изгороди из самшита. Возле изгороди поилка для птиц и развесистая глициния.

– Банально. Неудачная попытка. Если бы не мой преклонный возраст, я вернулась бы в свой лофт в Трайбеке. – Старая песня! Глаза Ренаты опасно сужаются. – Я имела в виду комплимент лично мне.

Тедди готовится к удару. Щурится от яркого солнца. Поднимает биту. И говорит прочувственно и очень искренно:

– Мне еще не доводилось встречать более элегантной женщины, чем вы.

Зрители вскакивают на ноги. Заслоняют ладонью глаза. Отличная работа. Комплимент пробивает ветровое стекло автобуса в далеком пригороде.