Второе первое впечатление

– Моим первым заданием было признаться, что я сова, а не жаворонок.

– Ой, Тедди! Как глупо!

– И теперь до конца недели мой рабочий день будет начинаться в шесть утра. – Тедди смотрит на меня с неприкрытой обидой. – Могла бы и предупредить, чтобы я знал, как играть в подобные игры. Но ты специально бросила меня, как щенка, в воду. Что я такого тебе сделал?

Я тотчас же вспоминаю свою истерику на автозаправке. И для полного комплекта внесение «Провиденса» в бульдозерный список его папаши. Но Тедди не подозревает о своих прегрешениях. А больше всего действует на нервы то, что я не могу сорвать на нем свое раздражение. Ведь он мой друг, хочу я того или нет.

– Я знала, что ты справишься.

Тяжелый недовольный вздох.

– Когда я похоронил белую рубашку под лимонным деревом, Рената заявила, что я выбрал неправильное дерево. Откопав рубашку, я перезахоронил ее и вздохнул с облегчением. Однако Рената решила, что, возможно, рубашка не так уж и плоха, поэтому я ее снова выкопал и постирал вручную в прачечной.

– Ну да. Конечно.

– Ты, похоже, ни капельки не удивлена. Какую еще безумную хрень тебе приходилось видеть? – Его взгляд становится диким.

– Я видела все. И не забывай, каждый раз, когда кто-то из вас увольнялся, мне приходилось откапывать и снова закапывать. В любом случае тебе пора к ним возвращаться. – Меня мучает непреодолимое желание срочно прогуляться к досуговому центру.

Тедди останавливает меня взмахом руки:

– Погоди. Я еще не отвел душу. Вся эта дребедень продолжалась до девяти пятнадцати. Рути, вещи, которые я делал сегодня утром, просто нелогичны. Скажи, она… в своем уме? – Тедди качает головой. – Я прошел Проверку Тортом Из Буфета.

– А… Я это тоже делала.

Нужно было приготовить торт из всего, что есть под рукой.

– У них не было муки. В результате пришлось делать арахисовую муку с помощью кухонного процессора.

– Вся фишка в том, что ты попытался.

– Рената заставила меня накрыть стол для чайной вечеринки, с дорогим фарфором и скатертью, и прислуживать им, точно лакей. Мне пришлось придумывать трагическую историю жизни своего персонажа, а торт был… – Тедди пытается подобрать нужное слово. – Мерзопакостным. Она заставила меня похоронить его под лимонным деревом в уже вырытой яме. – Его глаза, глаза загнанного зверя, встречаются с моими. – Неужели мне придется делать это снова и снова, каждый день, с шести утра? Пройти все круги ада.

– Агги говорила с тобой насчет зарплаты?

– Очень странное соглашение, – начинает Тедди, но, спохватившись, качает головой. – Ну да, очень странное. Она говорит, что разработала схему стимулирующих выплат. С каждой проработанной на них неделей зарплата удваивается вплоть до максимальной суммы, соответствующей вознаграждению хренова топ-менеджера. Таким образом, на рождественском вечере я смогу торжественно сообщить, что стал совладельцем студии. – Тедди мечтательно смотрит вдаль.

– Так это же здорово! – Я ободряюще улыбаюсь, хотя внутри у меня все обрывается.

– Но я наверняка не справлюсь. Ты была права. – Наклонившись вперед, он роняет голову на письменный стол. Его щека лежит на моем калькуляторе, экран которого сразу заполняется цифрами. – Мне следовало бы знать. Ты всегда права.

– Ты действуешь очень профессионально. Не стоит драматизировать. – Не выдержав, я широко улыбаюсь.

Я не знаю, как быть с этим расслабленным мужским телом. Волосы Тедди безжалостно перетянуты резинкой, а так хочется, чтобы они омыли меня блестящим дождем.

Со своего места за письменным столом я вижу лишь гору мускулов, обтянутых хлопковой футболкой. Беззащитные ушные раковины. А еще часть розы, наколотой на предплечье. Впрочем, я изучила ее так хорошо, словно она нарисована на моих обоях. Как и весь его образ.

– Маргаритка. – Я стучу пальцем по одному из цветков, наколотых у Тедди на запястье. – Понимаю.

Всякий раз, как Тедди становилось скучно, он добавлял к татуировкам очередную маргаритку в честь своей сестры Дейзи. Девчонка в моей душе хочет умильно вздохнуть: «Как это славно!» А женщина в моей душе хочет узнать, скольких еще особ женского пола оставили зарубку на его теле. Если я увижу у Тедди татуировку в виде сердца с именем посередине, то наверняка свихнусь от злости. И почему мои легкие вдруг наполняет поток горячего воздуха?

– А сколько у тебя сестер?

Тедди выходит из коматозного состояния.

– Четыре. Они считают меня никчемным.

– Ты наверняка ошибаешься.

– Нет. Чистая правда. Они постоянно мне об этом твердят.

– А знаешь, что в таких случаях говорит моя мама? У тебя есть две руки и горячее сердце. Ты не никчемный. А теперь мне реально нужно проверить, заперта ли дверь в досуговом центре. Вчера ночью я проявила небрежность.

Я смеялась, сидя в ванне, а когда совершала вечерний обход, то думала лишь о нем, о Тедди. Просто поразительно, как легко удается красивым молодым людям вывести из равновесия окружающих их людей!

Сильные мужские руки сжимают край моего письменного стола. Всего в нескольких дюймов от меня. «ДАЙ» и «БЕРИ». Руки действительно очень красивые. Я видела, что они могут создавать.