Второй рейх. Не надо воевать с Россией

Во время своего канцлерства господину фон Бетману пришлось, в связи с известными событиями 1909–1914 гг., усиленно заниматься вопросами иностранной политики.

Об этом периоде уже опубликован с разных сторон богатый материал, как, например, в книге статс-секретаря фон Ягова «Причины мировой войны». В «Бельгийских документах» объективно обрисовано поведение германского правительства в различных запутанных вопросах международной политики. Здесь следующим образом определяются основные линии моего поведения: с одной стороны, осторожная сдержанность, а с другой стороны, поддержка австро-венгерского союзника во всех случаях, где дело шло об очевидной угрозе его великодержавному положению, с одновременными, однако, советами Австро-Венгрии проявить возможную умеренность. Работа «честного маклера» и посредническая деятельность повсюду, где возникала опасность миру, и, наконец, твердая защита своих собственных интересов. То, что рядом с этим, в связи со стремлениями окружения Германии со стороны ее противников, шло направленное к определенной цели усиление армии и флота как средств обороны, при центральном положении Германии с ее открытыми, незащищенными границами было повелительным долгом самосохранения. Этот исторический период хорошо обрисован и в книге Штегеманна. Не менее интересно изображают канун войны Фридъюнг, Гельферих и др.

* * *

Смерть инициатора политики «окружения», Эдуарда VII, про которого в докладе бельгийского посла из Берлина было однажды сказано, «что европейский мир подвергается наибольшей опасности как раз тогда, когда король английский старается его обеспечить», вызвала меня в Лондон, где я разделил с родственным мне королевским домом печаль, в которую кончина короля повергла английскую династию и нацию.

Вся королевская семья, в знак своей благодарности за проявленное мной родственное отношение, встретила меня на вокзале. Король Георг поехал со мной в Вестминстер-Галль, где на высоком катафалке покоился великолепно украшенный гроб, охраняемый военным караулом из гвардейских и линейных войск, отрядами из Индии и колоний, причем все они стояли в характерной траурной позе, с опущенными головами, скрестивши руки на ружейных прикладах и рукоятках шпаг, с обращенным вниз оружием.

Старинная зала под могучим готическим деревянным сводом, скупо освещенная лишь несколькими солнечными лучами, падавшими из узких окон, мощно высилась над катафалком. Один луч блестел на украшенном английской короной пышном гробе короля, вызывая причудливую игру красок на драгоценных камнях.

Мимо катафалка безмолвно проходили бесконечные толпы мужчин, женщин и детей всех сословий и званий, многие со сложенными руками, чтобы отдать последний долг пользовавшемуся популярностью государю. Это была глубоко захватывающая картина в причудливой средневековой раме.

Вместе с королем Георгом я подошел к катафалку, возложил венок и тихо произнес молитву, причем моя правая рука и рука короля-кузена сами собой нашли друг друга и сомкнулись в крепком пожатии. Это произвело глубокое впечатление на присутствующих; вечером один из моих родственников сказал мне по этому поводу: «Your handshake with our king is all over London, the people are deeply impressed by it and take it as a good omen for the future». [«О рукопожатии, которым вы обменялись с нашим королем, говорят во всем Лондоне; оно произвело глубокое впечатление на народ, рассматривающий его как хорошее предзнаменование для будущего».] – «That is the sincerest wish of my heart» [«Это самое искреннее мое желание»], – был мой ответ.

Сопровождая верхом гроб моего дяди, я был свидетелем величественной захватывающей траурной демонстрации, причем, несмотря на огромные толпы народа, которых насчитывали несколько миллионов, на улицах, балконах и крышах видны были люди исключительно в черном и мужчины с обнаженными головами; всюду царили образцовый порядок и безмолвная тишина.

На этом торжественно-мрачном фоне еще более красочно выделялись шпалеры британских войск. Великолепный вид имели батальоны английской гвардии в своих великолепно сшитых красных мундирах, белом кожаном снаряжении и черных медвежьих шапках. Это было великолепное зрелище поразительной военной выправки, настоящая радость для каждого подлинно солдатского сердца. Шпалеры войск также стояли в уже описанной мной траурной позе.

Во время моего пребывания в Лондоне я, по особому желанию короля Георга, жил в Букингемском дворце. Вдова усопшего короля, королева Александра, приняла меня с трогательной добротой и много говорила со мной о прошлых временах; мои воспоминания о Лондоне начинались еще с детских лет, так как еще мальчиком я присутствовал на свадьбе моего усопшего дяди.

* * *

Хотя 1909–1914 гг. требовали необычайного внимания к внешней политике, все же одновременно уделялось посильное внимание и внутреннему строительству, считаясь с требованиями быстро расцветавших торговли, промышленности, сельского хозяйства и путей сообщения. К сожалению, работы в этом направлении сильно затруднялись жестокими партийными раздорами.