Второй рейх. Не надо воевать с Россией

Когда царь решился начать войну с Японией, я уверил его, что сохраню полный нейтралитет и не причиню ему в тылу никаких неприятностей. Германия сдержала свое слово. Когда война приняла не тот оборот, какого ожидал царь, и обе армии, и русская, и японская, в течение многих недель стояли одна против другой в обстановке военного затишья, в Берлин приехал юный брат царя, великий князь Михаил.

Князь Бюлов, бывший тогда канцлером, попросил меня осведомиться у великого князя, как, собственно, обстоят русские дела, ибо он, Бюлов, получил плохие известия и полагает, что для России пришла, наконец, пора прекратить войну.

Я взял на себя это поручение. Великий князь явно почувствовал облегчение, когда я заговорил с ним откровенно; он подтвердил, что дела России плохи. После этого я высказал свое мнение, что царь должен немедленно заключить мир, ибо ненадежность войск и офицерского корпуса, о чем сообщил мне великий князь, представляется мне столь же опасной, как и возобновившееся брожение внутри страны.

Великий князь Михаил был благодарен мне за то, что я дал ему возможность откровенно поговорить со мной. «Царь, как всегда, колеблется, – сказал великий князь, – но он должен заключить мир, что он и сделает, если я ему дам такой совет». Великий князь попросил меня дать ему с собой письмо царю в этом духе. Я набросал черновик английского письма царю Николаю, отправился с ним к Бюлову и, осведомивши его о сообщениях великого князя, показал черновик моего письма. Бюлов поблагодарил меня за то, что я выполнил его поручение; посылку письма царю он нашел целесообразной.

Великий князь, договорившись обо всем с русским послом в Берлине, графом Остен-Сакеном, и несколько раз поблагодаривши меня, уехал к царю, который после этого и начал мирные переговоры. При встрече со мной граф Остен-Сакен сказал, что я оказал большую услугу царю и России. Я был рад тому, что мои старания были оценены, и мог, следовательно, надеяться, что они послужат восстановлению хороших отношений.

Своей тактикой в данном случае я в то же время предотвращал опасность проникновения в Германию русской революции, могущей возникнуть во время Русско-японской войны. Германия не встретила благодарности, но наше поведение во время Русско-японской войны остается доказательством нашего миролюбия.

Духом такого же миролюбия был проникнут и выдвинутый мной проект соглашения в Бьерке (июль 1905). Проект этот имел в виду заключение договора между Германией и Россией о совместных действиях, который оставлял полную возможность примкнуть к соглашению как союзникам этих держав, так и другим государствам.

Проектируемый договор, однако, не был ратифицирован вследствие противодействия со стороны русского правительства (группа Извольского).

* * *

Остается еще сказать несколько слов об Америке. Несмотря на упомянутое уже «Gentleman’s agreement», устанавливавшее принципиальное решение Америки в случае мировой войны выступить на стороне Англии и Франции, – Америка все же не принадлежала к основанной королем Эдуардом VII по инициативе его правительства «Entente cordiale». Америка, насколько это можно было до сих пор проследить, не участвовала в возбуждении пожара мировой войны. Неприязненный ответ, полученный в начале войны германским правительством от президента Вильсона, вероятно, был связан с «Gentleman’s agreement», но нет никакого сомнения в том, что вступление Америки в войну и снабжение ею Антанты огромным количеством вооружения и прочих военных припасов в значительной степени уменьшили шансы центральных держав на успешное окончание войны.

Несмотря на это, необходимо избегать по отношению к Америке всякой критики, основанной на чувстве; в мировой политике следует считаться лишь с реальными факторами. Америке (несмотря на «Gentleman’s agreement») предстоял свободный выбор – либо остаться нейтральной, либо вступить в войну на нашей или на вражеской стороне. Нельзя делать упреков какому-либо государству за его суверенное решение о войне или мире, поскольку это решение не стоит в противоречии с твердыми договорами. Такое нарушение точно зафиксированных договоров в данном случае не имело места. Необходимо все же отметить, что Джон Кеннет Тернер в своей упомянутой уже книге «Shall it be again» на основании обширных материалов доказывает, что все указанные Вильсоном причины вступления Америки в войну не соответствуют действительности и что Вильсон действовал исключительно в интересах влиятельных высших финансовых, кругов Wall-street’a.