Второй шанс для Кристины. Миру наплевать, выживешь ты или умрешь. Все зависит от тебя

Моя бабушка родила двадцать или двадцать одного ребенка. Мой дедушка покончил жизнь самоубийством. Моя мама выпрыгнула из окна, спасаясь от брата. Моего отца убили. Один из моих братьев умер, и никто не знает, что стало со вторым, и в довершение ко всему – у моей мамы шизофрения. На сегодня информации для переваривания более чем достаточно.

Сидя на краю пещеры, свесив ноги и созерцая красоты Диамантины, я делаю глубокий вдох. Я пытаюсь медитировать. Как бы мне хотелось взять всю эту красоту и увезти с собой, в Швецию. Но медитировать не получается.

За эти годы я испробовала множество способов поиска внутреннего покоя – но до сих пор для меня загадка, как людям это удается.

Мой мозг всегда лихорадочно работает. Я пробовала даже заниматься йогой, но когда я, сидя на краю этой пещеры и принимая самые разные позы, пытаюсь заставить себя забыть об окружающем мире, то только еще больше думаю о нем. И все же здесь, на лоне природы, глядя на всю эту красоту, я думаю, что, может быть, на этот раз у меня получится.

Стоп… Что это у меня на руке – комар? Конечно, я сделала прививки от всего, что только можно, – в самый последний момент. Врач сказал, что не очень хорошо прививаться всего за несколько дней до поездки, но в целом должно помочь. Я чувствую, как комар начинает сосать мою кровь и думаю про себя: интересно, каким должен быть переносчик малярии? Я пытаюсь отмахнуться от него, но откуда ни возьмись прилетают еще и еще. Я и забыла, что в моем детстве вокруг пещер были такие тучи комаров. Похоже, помедитировать сегодня не получится. Будет счастьем, если мне хотя бы удастся спуститься отсюда, пока из меня не высосали всю кровь. Я кричу Ривии, что не помню, что здесь было столько комаров, и слышу, как мама смеется. Ривия передает мамины слова: мы разводили костры и сжигали специальные травы, чтобы отпугнуть комаров. Я кричу в ответ, что собираюсь взобраться на белую скалу и оттуда все осмотреть. Мама немедленно начинает протестовать, и я смеюсь: все как в детстве! Я и тогда всюду лазала, а мама была против. Я прошу Ривию передать ей, что никакой опасности нет – я знаю, что делаю.

По дороге к скале я понимаю, что заросли здесь совершенно непроходимые, без мачете сквозь них никак не продраться. И все же я пытаюсь руками и ногами расчистить себе путь. Я слышу шелест листьев кустарников и маленьких пальм. Пытаюсь вызвать дух маленькой храброй девочки, живущей внутри меня, – той, что бегала по этим лесам и знала, как продраться сквозь густые заросли. Совершенно не глядя на дорогу, я не замечаю, как у самого лица возникает гигантская паутина и, пройдя прямо сквозь нее, чувствую, как меня охватывает паника. Оставшийся короткий отрезок пути я пробегаю на пределе скорости. Ветки хлещут по телу, оставляя жгучие царапины, – совсем как много лет назад, когда мы с мамой прятались здесь.

Добежав до белого утеса, я запрыгиваю на валун.

– Ха-ха! – победно кричу я зарослям, из которых только что вырвалась. Потом смотрю вверх и начинаю подъем. Я всегда любила физические упражнения, они доставляют мне истинное удовольствие. Нельзя сидеть целыми днями в офисе у компьютера. Нужно бегать, карабкаться, прыгать, танцевать. Я быстро понимаю, что кеды здесь – не совсем подходящая обувь, и скучаю по скальным ботинкам, оставшимся в Умео. Я слышу голос Ривии, долетающий до меня от того места, где они с мамой ждут меня, и вот они уже видят меня на вершине скалы.

– Ну как?

– Карабкаться чуть сложнее, чем было в детстве, но в целом нормально! – кричу я в ответ.

Наконец я забираюсь на самую вершину. Отсюда видна вся сельская местность вокруг. Я знаю: на земле множество прекраснейших мест, но в этот момент для меня нет ничего красивее этой дикой природы Диамантины, где чистое голубое небо встречается с бескрайним зеленым лесом. И хотя я больше не пещерная девочка, я счастлива оттого, что ощущаю такую духовную близость с этим местом. В этот момент меня наполняет чувство радости и покоя. Это место – часть меня, а я – часть его. Я смеюсь, машу рукой маме и Ривии и кричу им, как здесь невероятно красиво. Ривия отвечает, что мама просит меня быть осторожной.

Если у меня когда-либо и возникали сомнения в том, от кого я унаследовала свое упрямство, то за эти дни они совершенно улетучились: мама у меня такая же упрямая. Я стою на вершине скалы, а она – у ее подножия и кричит. Это здорово и в то же время забавно: будучи уже взрослой, снова обрести мать, которая говорит тебе, что делать.

Я отмечаю про себя, что к этому можно привыкнуть.