Вверх по Меконгу (сборник)

– Это вовсе не шедевр, – усмехнулся он. – До великого Веронезе мне еще далеко, как впрочем и до всемирной славы, которая приходит лишь тогда, когда человек покидает бренный мир. Я намерен задержаться здесь… Я должен еще показать вам заколдованный город. Хотите прогуляться?

– Да, – ответила она.

Он протянул ей руку и повел за собой по длинному коридору, стены которого были украшены картинами и портретами. У Луизы закружилась голова от сверкающей роскоши нарядов и пугающего великолепия. Ей захотелось промчаться мимо картин и распахнуть дверь в прохладную июньскую ночь.

Словно угадав ее мысли, Джованни едва коснулся золоченой рамы одного из полотен и жестом пригласил Луизу на выход. Она шагнула в темную пустоту открывшегося пространства. Ночная прохлада легла ей на плечи тонким покрывалом. Луиза подняла лицо к небу и прикрыла глаза. Несколько минут она стояли молча, вслушиваясь в шелест ветра и пронзительное пение цикад.

– Вы слышите стихи? – спросил Джованни. Луиза кивнула. Ей не хотелось говорить. Ей было сладостно молчать и слушать звуки вечности, зная, что за всем происходящим внимательно наблюдает высокомерная Луна. Луиза увидела, как с гор спускаются причудливые тени и, почувствовав странный озноб во всем теле, прошептала:

– Тень моя за Вами следует,Хоть не следует, не следуетЕй сочувствия просить,Ей всю жизнь лишь тенью быть…

– Вы не боитесь превратиться в тень? – спросил Джованни.

– Нет, – глядя мимо него, ответила Луиза. – Когда-нибудь мы все станем тенями… тенями прошлого, до которого нашим потомкам не будет никакого дела.

– Верно, – усмехнулся он. – Какое вам дело до Вероники, которая стала тенью, загадкой, мечтой…

– Вашей мечтой? – спросила Луиза с интересом глянув на Джованни. Он снял свой смешной берет, растрепал волнистые волосы, закрыл глаза и нараспев проговорил:

– Вероника Скортезе – мечта любого мужчины, попавшего на виллу Сьюдад Энкантада.

Где-то вдали захлопали крыльями разбуженные птицы. Порыв ветра пригнул к земле молодые деревца, луна спряталась за рваную завесу облаков, а тени стали видны отчетливей.

Луизе показалось, что это не тени, люди, живые, реальные, занятые своими делами. Ей почудилось, что она слышит их голоса, а, прислушавшись, поняла, что это звучат в ночной прохладе стихи. Стихи для нее. Её стихи…

Мне ли петь тебе песни, мой свет,Коль не вместе с тобой столько летКоль не ведаешь, как я живу,И не знаешь про злую молву,И не хочешь навстречу шагнуть,И в глаза мне без страха взглянуть,И прогнать одиночество прочь,Пожалеть, защитить и помочь?Мне ль не прятать усмешку свою,Когда ложь, как водицу, я пью?

О том, что это ее стихи, Луиза поймет много позже, когда будет слушать цыганский танец и повторять: до, ре, ми, ре, до… А пока она вслушивалась в звуки ночи, наблюдала за странными гигантскими тенями и мечтала, чтобы эта ночь длилась вечно.

– Хотите, чтобы утро не наступало? – тронув ее за руку, спросил Джованни. От неожиданности Луиза вздрогнула и выпалила:

– Да, нет, не знаю, не уверена, да, но…

Джованни улыбнулся и поманил ее туда, где тени были более отчетливыми.

– Ничего не бойтесь, – долетело до ее слуха.

– А я и не… – Луиза не договорила, увидев прямо перед собой царственную особу в пышном одеянии. Дама прошла между ними, одарив Луизу недоброжелательным взглядом.

– Если вы были внимательной, когда мы шли по галерее, то сможете уловить поразительное сходство обитателей сада теней с их портретами.

– Вы хотите сказать, что… – Луиза вновь не договорила. Дама постучала веером по ее плечу и строго сказала:

– Не задавайте глупых вопросов, милочка. Радуйтесь тому, что обитатели Сьюдад Энкантада позволили вам нарушить их уединение и дали вам возможность услышать вечность.

– Благодарю, – прошептала Луиза, не совсем понимая, о чем идет речь. Она с надеждой глянула на Джованни, но он показался ей таким же далеким и нереальным, как царственная дама в роскошном наряде.

Вышедшая из-за туч луна, залила сад серебряным светом. Привратники вынесли факелы и равномерно расставили их вдоль дорожек. Очерченное светом пространство напомнило Луизе театральную сцену, на которой разыгрывалось действо.

– Хотите шагнуть туда? – заговорщическим тоном спросил Джованни.

– Нет, – покачала головой Луиза. – Предпочитаю остаться здесь, в зрительном зале.

– Воля ваша, – сказал он и, шагнув в свет, крикнул:

– Ну же, Луиза, не робейте. Раз в жизни стоит испытать это чувство, чтобы понимать разницу между светом и тьмою.