Вырванное сердце

«…Этот проклятый звук. Он постоянно со мной. Металлический звук перебираемого в железном лотке медицинского инструмента. Ты его не видишь, но уже понимаешь, что эти железки обязательно доставят тебе боль. Скальпель, ланцет, длинные какие-то ковырялки, изогнутые зажимы – они издают громкий отчётливый звук. Перебираемые свёрла, буры и другая стоматологическая мелочь звенят менее опасно – как монеты на подносе. Тогда, в церкви, бросила пару монет в металлический ящик для пожертвований и услышала этот же звук. Словно очутилась в кресле у дантиста. Даже зубы заболели… И вот сейчас почему-то опять пришёл этот звук. Чёткий, насыщенный, словно у самого уха. Почему он так врезался в память? Вот ещё гимн Советского Союза так же сильно записался на подкорку. Каждая его нота, звук литавр, барабанов слышатся так отчетливо, словно сижу в оркестровой яме рядом с музыкантами. Ржание Бурана тоже помню. Оно у него было особенное, как у олимпийского чемпиона… Боже, о чем я думаю? Глупость какая-то в голову лезет. Звуки, звуки. Слышу – уже неплохо. А тогда в той церкви Канцибер зашёл расспросить батюшку о венчании. Незадолго до Олимпиады. Чего его потянуло к алтарю, я так и не поняла. А поп его прогнал. «Какой, – говорит, – ты Владлен?! Тоже мне Владимир Ленин нашелся – тьфу!» – и перекрестил себя, словно чёрта встретил… «Владимир ты в миру. Владимир!» – распалился священник. Мне показалось, что он сейчас вот-вот ударит Влада целовальным крестом. Канцибер попятился из церкви и больше о венчании ни-ни. Жаль. Может, венчанные, были бы вместе и сейчас».

Течение мыслей перебило хлюпанье половой тряпки.

«Специально не выжимает по-нормальному, чтобы на больше хватило. Гадина. Привыкла мытьём подъездов зарабатывать. И тут так же. Размажет грязь с одного раза по всей квартире, а потом зайдёт в комнату и будет стонать, что уработалась. Хоть бы раз тряпку выжала. Халтурщица. А ведь квартиру ей с сыночком обещала оставить. Никакой благодарности. Низкие люди. Завистливые, вороватые, жадные. Одним словом – прислуга».

«Сколько картошки осталось дома? Килограмма полтора, наверное. Надо бы сегодня новой принести, а эту пережарить с салом. Как Андрюшка любит… Тряпку бы надо ополоснуть, грязная уже… А, ладно, и так домою. Пусть барыня дарственную сначала оформит, вот тогда и помою с мылом. Тогда уже свою мыть буду от души, а сейчас чужую за бесплатно!»