Высокие устремления

— Назад! — неведомый Ульрих задыхался от страха. — Назад, падлы островные! Тут вам не юг, суки! Тут север!

— Господа, — обвел повеселевшим взглядом компанию Шнайдер, — а ведь это герцог верещит, словно ему яйца прижали. Я его голос и во сне узнаю.

— Уверен?

— Зуб земляной мыши даю! — торжественно произнес Дирк, щелкнул себя ногтем по зубу. Зуб звонко отозвался, словно бы и не во рту человека рос, а многие сотни лет лежал в глыбе льда, пока не откопали его любознательные унаки.

Рош уронил на пол свой огромный мешок из шелковой простыни, в котором глухо зазвенели трофеи. Взял в левую руку топор. В правую длинный нож.

— Ты чего это удумал? — спросил Лукас, тревожно оглядываясь. Наемники один за одним следовали примеру его земляка, освобождаясь от награбленного и берясь за оружие.

— Островные там, друг Лукас, ты разве не слышал?

— Слышал! Только их там полсотни, а то и больше! А нас⁉

— Я уже один раз сбежал от Островов. И чем это кончилось⁉ И ты от них сбежал! Забыл уже про своих циркачей, воришка⁈

— Да ты… — задохнулся злостью Лукас.

— Короче! — между Изморозью и Рошем встал Кролище — весь в паутине и грязи, словно метелкой подрабатывал. — Хули вы тут трете за прошлые расклады, южане, мать вашу⁈ Бурхарда прижали. Кристоф, конечно, рыцарь, а рыцарюг мы, честные солдаты, на хую вертели. Но он наш рыцарь. И никогда не козлил Архипелагу. Спасать надо. А кроме нас — некому.

— Герои, блядь! Ебанные мудаки тупорылые! — начал плеваться слюной Лукас. А потом, перехватив корд в левую руку, щелкнул, раскладывая, свой карманный нож. И молча подшагнул к гобелену, из-за которого по прежнему раздавались истошные вопли — похоже, никто не хотел добровольно подставлять лоб под герцогский арбалет.

Пыльная старая ткань расходилась под бритвенно острым лезвием с легчайшим, почти не слышным хрустом.

* * *

Сиятельный рыцарь Кристоф Бурхард прожил на свете семь десятков лет, без одного года. Воевал и мирил, убивал и спасал, строил плотины и разрушал города. Создавал коварные планы… Но жертвой их оказался впервые. Не доглядел. не предусмотрел. Не справился. Решил, что он самый умный и самый дальновидный! Почему-то сам себя убедил, что Любеч только его. И что Сейм жрет с руки, даже не думая посмотреть косо. Оказалось, думает. И не только смотреть, но и договариваться, обещать и выполнять обещания.

Присматривал за ровесниками и их сыновьями, забыв, что подросли и внуки. Которым не хватает места у кормушки. И которые готовы на все, лишь бы сунуть рыло в жратву. В том числе и пойти на сговор с Островом. Остров не уйдет, как бы не клялся… Им нужен Любеч, им нужен ключ от Севера! Хитрые твари! Император, Север, Мюр-Лондрон… Они бы еще на его Архипелаг пасть раззявили, ненасытцы!

Вот и пришли в замок, требовать. Для убедительности, привезли две сотни рыбоедов с Мюр-Лондрона, усилив своими наемниками. Интересно, что пообещали пиратам? Жаль, не узнать никогда. А то ведь он мог пообещать тоже самое и на десять мерков больше…

— Который раз говорю, — выкрикнул из-за павез островитян, молодой Адлер, — Ульрих, ты нам не нужен! Нам нужен только этот старый ублюдок! Только он! Я же говорил!

Кричит, надрывается… Кристоф помнил Ги еще младенцем. А теперь, гляди, вымахал! В канцлеры метит! Рыжий канцлер, нате вам, с кисточкой! А ведь Густав говорил, что Буривер зачем-то приглашал юнца в гости. Эх ты, старик! Прохлопал, проглядел!

— Я не хочу крови! Я хочу перемен! Ульрих, чтоб тебя, я же тебе все объяснял!

Перемен… Ты хотел глупостей, рыжий юнец! И золота!

— Приди и возьми! — прохрипел Бурхард, потрясая мечом. — Будет тебе перемена!

Старик хватался за оружие, словно верный товарищ мог спасти его от грядущего позора. Но полоса стали всегда остается лишь сталью, как бы не была хороша. Но поднять руки и сдаться, он не мог. Это было бы еще позорнее! Это стало бы предательством не только молодого герцога, который с арбалетом в руках стоит перед ним, отслеживая отточенным жалом наконечника самого храброго из предателей.

Это стало бы предательством тех, кто погиб, защищая сиятельного рыцаря. И кто защищает его до сих пор, погибая в переходах замка или на улицах города…

Завеса из гобеленов на правой стене вдруг вспучилась, затрещала… Раз, и сорвалась с шестов, обрушившись на пол пыльным комком. Из дыры в стене полезли какие-то грязные оборванцы. Впрочем, в руках у них было оружие. И держали они его очень уверенно.

Кристоф моргнул. Улыбнулся, узнавая. Вчерашние северяне. Тот высокий, худой, вроде как Лукас. Мелкий — Дирк, из старого состава. Тоже высокий, но куда шире — Рош, из Сиверы…

Бурхард скрипуче шепнул Ульриху: — Стреляй по команде…

А потом, заорал всей мощью своей древней глотки, выкрикивая боевой клич славного города Любеча:

— Мочи козлов!..

И первым швырнул себя на столпившихся врагов. Круговерть боя радостно приняла старого воина. Заверетелось, закружилось. Замелькали вокруг перекошенные хари врагов. Одному — укол в шею, второго — с размаху — по арбалету. Только тетива лопнула! И снова взмах! И голова в сторону.