Высокие устремления

Жили на острове Круглый унаки. Хороши жили! Рыбу ловили, сивуча били, калана охотили. Решили ненастоящих воевать — а то что они! Плывут мимо, будто моржи какие! Подарков не дарят, в море плюют — как таких не воевать? На трех байдарах пошли. Шаман попросил, туман с Адаха спустился, в море пришел. Унаки на байдару ненастоящих поднялись, начали ненастоящих убивать — не ходи мимо без подарков, не ходи, как глухарь на току! Ненастоящие испугались, начали просить сэвэнов своих. Те посмотрели — жалко им ненастоящих стало — всех унаки убьют, кто просить будет? Послали духов на помощь. Унаки с духами драться начали. День дерутся, два дерутся. Почти всех духов убили — куда духу ненастоящих против унака? Как бельку против вожака! Надоело унакам драться. Сели в байдары, поплыли домой. Тут смотрят — один дух с ними плывет. Большой, мохнатый, рыжий — ну точно медведь! Еще и шкура стальная! Удивились унаки, но в море духа-медведя не выбросили — раз с ними плывет, значит, сам решил! Приплыли, посадили в клетку. Там всегда простые медведи жили, пока Тангах Ныдь не наступал. Хорошо духа-медведя кормили! Не обижали! Женщин водили, драться с унаками выпускали. Хорошо жил! Долго жил! Осень жил, весну жил. Уже и тангах ныдь пора делать, а жалко унакам медведя. С женщиной спит, рыбу ловит, шаману кланяется, дерется — прям как унак. Долго думали — половину лета! Тут и женщина понесла — шаман смотрел, два сына, говорит, будет. И оба — унаки! Задумались сильнее. Как в такого стрелу пускать? Как такого в котел класть? Назвали унаком, сказали — не было клетки, друг, не было! Назвали унаком, именем Красный Твердый Медведь. Тут большая байдара пришла. Ненастоящие приплыли. Начали с унаками драться. Позвали унаки Красного Твердого Медведя. Он на ненастоящих посмотрел, копье взял. Начал унаков убивать! Ходил, копьем колол. Женщину свою встретил — в живот ударил. Потом в шею. Стоял, смотрел, как умирала. Потом лук взял, стрелять начал. В кого попадал — все умерли. Убежали унаки — как с таким драться? То унак, то дух-медведь, то ненастоящий. Страшно! Говорят, потом пришел, где свою женщину убил, и себе шею перерезал. Жить не захотел. Вроде дух был, а унак оказался… Другие говорят, что не было ничего такого. Приплыли нюча из Нугры, хотели Красного Твердого Медведя с собой взять. Друг ты наш, говорили! Красный ты! Совсем забыл⁈ А он стоит, на женщину смотрит, на унаков смотрит, на друзей своих смотрит. Стоял, смотрел. Слезы полились. Нюча подошли, по плечу похлопали. Много оружия оставили! И копья, и стрелы, и ножи! Даже новую твердую шкуру оставили. И ушли. А Медведь с унаками жить остался. Долго жил! Пока не умер. А третьи говорят, будто было так. Приплыли нюча на большой байдаре с крыльями. Стали Красного Твердого Медведя с собой звать. Оглянулся Красный Медведь, поглядел на унаков, потом на нюча взглянул — и решил, что не унак он, а всё ж дух. Женщину обнял, а та стоит. Пошёл Красный Медведь с нюча. А женщина стояла-стояла — а потом вдруг рукавами всплеснула, как чайка крыльями. На скалу взбежала и в волны прыгнула. Забрал ее океан. А Красный Медведь, как это увидел — с байдары прыгнул. До берега доплыл, на берег вышел — а поздно уже: только волны о камень бьются… Тогда Красный Медведь на колени упал, прямо в прибой — и не встал больше. Унаки подходили, хотели поднять, увести — а он не слышит, не шевелится: так и стоит. Так и оставили его. Ветер задул, схватило на Медведе одежду льдом. Снег пошёл, и замело его с головой. И до весны подойти к нему унаки боялись. А как весной сошли снега, глядят — стоит в прибое скала, чёрная с красным верхом. Так, говорят, доныне и стоит: местные Медведь-горой зовут.

Одни так говорят, другие — так. Третьи — совсем иначе. Но кто знает, что там, на Архипелаге происходило-то?

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/81491

Библиография