Высокие устремления

— С одной стороны, можно и того, а с другой, может мы «того» и не того? — Асада прищурился, рассматривая рукомаха, который, того и гляди, мог свалиться в волны, облегчив задачу.

— Выйдет немного не то, — согласился мечник.

— Хуйня выйдет, друг Керф! Полнейшая! — подытожил Асада, и, кивнув боцману, скатился по трапу, подбежал к борту, напротив вельбота.

— Где Копченый? — склонился к воде капитан.

— Я за него! — радостно завопил мужичок.

— А ты кто?

— А я брат его! Вяленый!

— Удивительное разнообразие, — засмеялся моряк, затряс бородой.

— Так это, господин Асада, — в голосе Вяленого затрепетала тревога пополам с надеждой, — договор-то, ваш… Тьфу, наш, в силе?

Капитан долго держал паузу — словно настоящий актер настоящего театра. Вяленый, за это время два раза чуть не сверзился — поймали за растрепанные полы плаща верные соратники.

— А хрен с тобой! Уговорил, чертяка языкатый! — устало кивнул капитан и швырнул в вельбот парусиновый мешочек, звонко ударившийся о банку.

Вяленый, с ловкостью акробата, перепрыгнул на противоположный борт, замахал руками, подавая знаки идущим чуть поодаль неудачникам. Гребцы замахали веслами, обгоняя еле ползущего «Лося».

С носа холька упало несколько канатов, тут же накрепко привязанных к будущим буксирам. Затрещали весла и спины. Громада тяжело груженого корабля посопротивлялась, но понемногу начала набирать скорость…

— Ну а теперь, дорогой мой друг Керф, — обратился, вернувшись на шканцы, Асада к мечнику, стоящему на прежнем месте, — нам стоит выпить за скорое расставание! Не пройдет и трех часов, как мы пришвартуемся. И книга вашей жизни перевернется на новую страницу. Кто знает, что ждет вас на причале, и после него…

— Эк тебя, друг Асада, — с подозрением окинул взором капитана Керф, — прям заколдобило!

— Это все запах родины, чтоб ее! — с ухмылкой ответил моряк и достал из-за пазухи объемистую флягу с крышкой на мелкозвенчатой цепи. — Выпьем?

— Дурак бы отказался, а я, вроде не так уж и глуп, — принял приглашение мечник.

Совершенно внезапный в этом месте душистый кальвадос из айвы прямо таки озарил солнечным цветом пасмурный день.

* * *

Островерхие крыши города пламенели осенней листвой среди черноты и серости.

Керф первым сошел с корабля. Сразу за портовыми чиновниками, которые взошли на борт за милю до пристани, и покинули, не успели еще якоря бултыхнуться в воду. Встал у обтертых канатами гранитных столбов-кнехтов, облокотился — камни под ногами по-прежнему качались из стороны в сторону. Желудок подкатывал к глотке, тут же проваливался вниз. Качка, нисколько не беспокоящая в море, неожиданно решила отыграться на берегу.

Вслед за командиром на берег спустились с «Лося» и остальные. Братья, как разведчики, впереди, за ними Лукас, Рош, потом Судьба, косящаяся по сторонам и тихонько поскуливающая то ли от восторга, то ли от страха, и Флер с Фазаном, замыкающими. У каждого наемника за спиной был огромный тюк с барахлом. Сходни опасно прогибались, а под Фазаном и вовсе жалобно затрещали, готовые лопнуть — но пронесло! Вот под Рыжим точно бы треснули…

Керф поморщился, словно раскусил внезапно горькую можжевельнинку. Эх, Рыжий, Рыжий… Жаль! И смертельно обидно, что так получилось — ведь даже непонятно, то ли мертвым за борт свалился, то ли живым… На поживу панцирным рыбам и злющим духам моря. Ну и ледяной воде, разумеется!

Отряд курганом свалил груз у кнехтов, преданно начал поедать глазами командира. Мечник уставился в небо — тучи, казалось, еще немного и вспорют свои черные животы, и прольются дождем на головы новоприбывших. Повисла тягучая тишина, таковой, к счастью, оставшаяся недолго.

На корабль набросили торговцы и наемникам, волей-неволей, пришлось убираться с дороги этой тупой и нерассуждающей массы, в голове у которой билась единственная мысль — как бы озолотиться поскорее!

Убираться из порта в новом городе, разумеется, лучше сразу в кабак — нужно срочно унимать качку в ногах и дрожь в руках. Да и вообще, познакомиться местными. Себя показать, на других посмотреть.

Их тут, кабаков этих, было на каждом углу! Сразу видно город, живущий морем и рыбаками. Золотой город, что и говорить! Все для удобства! И кабаки в полушаговой доступности, и бордели! Мечнику пришлось даже Лукаса слегка пнуть — так и застыл студент перед одним, с вывеской «С корабля — на блядь!». И соответствующими рисунками по всему фронту здания — штормовое море, волны до небес, затем — бородатый и усатый моряк в одной полосатой фуфайке, с огромным елдаком, падающий, растопырив руки, с неба на «раскинувшую рогатку» мясистую бабенку. На следующей — некоторые детали процесса.

Потом изголодавшийся студент застрял у следующего, с менее вызывающим, но более многозначным названием «Раз — и на канифас!». И отреагировал уже не на пинок, а на лишь добротный подсрачник. Всполошился, заотнекивался.

Компания засела не в ближайшем — тот был плотно набит посетителями — куда там той бочке с сельдью! Пришлось пройти два десятка шагов, а потом еще немного…

* * *