Высокие устремления

— Привет! — кивнул девушке арбалетчик и оглушительно чихнул. Перед глазами заплясали светлячки. Заложило уши, а к горлу подкатился пустой желудок — тут же свалился обратно. — Ну, блин…

— Красный медведь — больной медведь? — уточнила Кускикичах.

Вместо ответа, Рыжий высморкался в пальцы, метко швырнул склизкую зелень в заросли, обиженно зашумевшие голыми ветвями.

— Совсем-совсем больной медведь! — радостно возопила девушка.

— Не дождетесь, — прогундосил Рыжий, в голове которого до сих пор гудел перезвон нескольких маленьких, но назойливых колоколов. Хотелось лечь и умереть. А не вот это все.

— Гость к тебе! — так же радостно произнесла Куська. — Привет!

Арбалетчик еще раз высморкался, чувствуя, как из ноздрей и ушей вываливаются куски мозга. Протер слезящиеся глаза, присмотрелся. Нет, не показалось. Кускикичах пришла не одна. Рядом стоял здоровенный — девушка до плеча доставала, разве что встав на цыпочки — унак. В полупрозрачном одеянии — без разделения на штаны и куртку. Насколько он помнил, местные в таких ходили на морской промысел — сшитые из тюленьих кишок камлейки неплохо противостояли воде, протекая — пока новые, разумеется, только по местам неаккуратных швов. Что радовало, ни на поясе, ни в руках у гостя не было заметно никакого оружия.

С другой стороны, болезнь сама по себе делала из Рыжего полуходячий труп. Не опасный ни в бою, ни в драке.

Чуть поодаль, свернулся клубком калан, рассматривал арбалетчика, брезгливо шевелил усами. Наемник его понимал. Хуже последнего бродяги сейчас!

— Приет! — кивнул унак.

— Здравствуй — здраствуй, хуй мордастый! — как можно вежливее произнес арбалетчик, и внимательно посмотрел на Куську. Та, с еще большей радостью закивала, улыбаясь изо всех сил.

— Кайтул Кавканах! * — приложив руку к груди, представился унак.

— Улудал каклахс тангах! — ответно произнес Рыжий и чихнул.

Кайтул испуганно посмотрел на Куську, но та отмахнулась и подошла вплотную к обиталищу Рыжего. Прижалась лицом к решетке:

— Тангах, гость драться учить просит!

— Чего? — не сообразил Рыжий больной головой.

— Ты учить драться гость! — выпалила Куська и задрала нос.

— Кхм… — только и протянул наемник.

— Приет! — вскинул руки Кайтул и оскалился.

— Похож, похож, — шмыгнул Рыжий, утерся пучком травы, вышвырнул испоганенное сено подальше. — Ну прям брат-близнец! Потеряный, блядь, в далеком детстве…

Поняв по тону, что тангах, в общем, не против незваных гостей, хоть и лютой радости отнюдь не испытывает, унак с уначкой, пока сопливый герой не передумал, кинулись разбирать вход. Вдвоем у них получилось быстро — наемник только и успел, что два раз чихнуть и один раз закашляться, чуть не выплюнув легкие.

Выбравшись, Рыжий еще раз оглядел гостя, как там его?..

— Так, а теперь, с самого начала, друг Катул Кантон, или как там тебя? Драться?

— Кайтул! — гордо заявил унак. А Куська свела две ладони запястьями вплотную, и быстро-быстро начала мелькать пальцами, изображая то ли пасть, то ли капкан. Хотя, нет, акулу она не так изображала. И называется та рыба на унакском как-то иначе.

— И чему же я тебя учить-то буду, а Кайтул? — Наемник осторожно поднял руку — каждое движение отдавало болью в шее — почесал затылок.

— Ты убил двух унаков на корабль! Ты убил двух унаков на остров! — Куська проговорила с такой гордостью, будто, то ли сама душила и ломала, то ли в честь нее сопливейший рыцарь Рыжий совершал сии подвиги. — Кайтул просит учить убивать унаков! И ненастоящих!

— Ну если унаков убивать, то это мы к превеликому нашему удовольствию, — осклабился наемник, — прям тут учиться хочет?

Кускикичах обернулась к унаку, что-то быстро проговорила — Рыжий и словечка не понял. Слишком быстро и тихо.

Кайтул выслушал, посмотрел на арбалетчика узкими щелочками черных глаз. Кивнул.

— Да, здесь! — тут же «перевела» Куська.

— Вот и хорошо, ходить далеко не надо, — всем корпусом, по-гиеньи кивнул Рыжий. Шагнул вплотную к унаку, посмотрел ему за плечо… От камлейки остро пахло тюленьим жиром.

А потом резко ударил лбом в лицо. Простуженная шея не дала шарахнуть в полную силу, да и наемник сам не стремился. Полновесный удар ломал противнику нос, зачастую вбивая осколки костей глубоко и насмерть. Не хватало еще пятого унака убить, на зиму глядя! Не заготовишь уже никак: и соли нет, и с солнцем плохо! «Ветровая» же юкола же из унака — вещь самобытная, но странная!

Унак схватился за разбитый нос, отшатнулся. Рыжий подшагнул на ступню, коротко ударил локтем. Кайтул рухнул подрубленным деревом. Наемник за время сидения в клетке изрядно отощал, но все еще пудов пять весил — удар вышел добротным.

Возмущенно засвистел калан, встопорщил густую шерсть на откормленном загривке.

Куська посмотрела на поверженного на землю Пасте-Капкана, перевела взгляд на Рыжего. Тот пожал плечами:

— Сам учиться хотел! Я, что, виноват, что тут доверчивые такие все, а?

— Тангах — дурак! — коротко сообщила девушка и отвернулась. Улыбка, впрочем, на губах осталась.