Высокие устремления

Протянувшись по долине, уткнулись в склон. Поднялись по нему, перешли на высокую и крутую гряду. Силен дух, однако! С двумя девками на горбу, да по таким местам скакать! Вниз посмотришь, сердце в пятки проваливается. Видать, девки сильно духу нужны! Не может дух без них…

Рыжий ощутил затылком что-то, а что и понять не успел. Дернулся в сторону, проскользил по склону, уцепился за какой-то куст. Поняга чуть не потащила вниз. Мимо него, неловко кувыркаясь, и размахивая руками и ногами, прокатился тот унак, который сверкал глазами и гудел сломанным носом.

Кайтул подал с тропы копье. Рыжий уцепился за древко, взобрался обратно.

— Чего это он? — махнул запыхавшийся арбалетчик в сторону тела, лежащего у подножья.

— Тебя убить хотел, — пожал плечами унак.

— Нашел время, мудила!

— Ну да. Сделаем дело, вернулись в деревню, вызывай… А то со спины бил, да еще сам убился. Глупый!

— За что он? За нос обиделся?

— Ты его брата убил. Тогда, на байдаре темер-нюча.

— Вот это повод, — искренне изумился Рыжий, — пусть бы моего брата убил, я-то тут причем?

— Вот и духи решили, что сам дурак. Видел, как катился? Все сломал…

Унаки пошли дальше. Дурак умер, что зря время на него терять?

Тропа, что шла у края гривы, резко нырнула. Компания замедлила шаг — не хватало еще свалиться, да переломать ноги. Отсюда толком и не вытащить! Вроде умный, а будешь как дурак лететь. И тоже убьешься.

Потянуло тяжелым духом застарелой падали…

— Иркуйемом пахнет, — с видом знатока произнес шаман. Парень вытащил новый амулет и теперь, на каждый шаг, тер высушенную кольцом красно-черную змейку — занесло же беднягу, за тысячи лиг от теплого дома, в снега, грязь и прочие дожди!

Следы свернули в очередной раз, уперлись в широкую, натоптанную тропу.

— О, а вот и дом его, — ткнул пальцем Кайтул.

Перекосившийся то-рыф, с облетевшей обсыпкой. Повсюду кости, иной мусор… Рядом сушилка, на которой болтается несколько пластов рыбы и мяса…

Унаки и Рыжий сбросили поняги одной кучей. Залегли за кустами, упав на снег.

— Странный какой-то дух, — неуверенно произнес шаман, все так же терзая змейку.

— Неубедительный, ага, — согласился Рыжий. — Кайтул, дай мое! Идти больше не время. Убивать время.

Унак молча отдал цагру. Арбалетчик завозился, натягивая тетиву. «Трещотки»-кранекина в свертке не было. Пришлось тянуть руками — хорошо, петля под ногу есть. С ней полегче! Стрелок боялся, что на холоде металл плеч станет хрупким. Но ничего не произошло. Тетива натянулась как надо — а ни скрипа!

— Хорошо сказал. Но пока рано! Подождем. Надо глянуть, каков из себя!

— Подождем…

Ждать пришлось недолго. Дверь на одной петле — вторая оторвалась, болталась разлохмаченным концом — отвалилась в сторону, и из дома выбрался человек. На четвереньках. В здоровенной маске медведя с вытертым мехом. Встав у порога, начал мочиться, разбрызгивая струю.

— Я, — произнес Рыжий. — Дух — духа. Хотя, тут не дух, тут говно какое-то.

Вскинул арбалет к плечу.

От удара тяжелой стрелы человека опрокинуло на спину. Он рухнул, как стоял, даже не дернувшись.

Унаки, схватившись за копья, кинулись к дому. Впереди бежал молодой шаман, размахивая двумя топорами сразу — и где хранил-то, затейник⁈

Рыжий не спешил. В себе он был уверен, и знал, что, упавший на спину человек не встанет. С пробитой-то головой, только в песнях живут! Как бы из последних сил! А тут не сказка, и маскоголовый не сказочный принц.

Арбалетчик неторопливо перезарядил цагру. Вскинул к плечу. Прицелился в одну широкую спину, в другую… Опустил оружие. И пошел к дому, старательно слушая, что происходит вокруг. Но полная тишина — только унаки ругаются. Один был дух-человек, без сообщников.

Подошел к мертвецу — его за ноги оттащили от входа, в обоссанные кусты. Скривился. Стрела пробила маску и череп, повредила наконечник. Придется возиться с правкой. Ну то ладно, приятные хлопоты. Не думает же Кайтул, что рыжий цагру отдаст? «Ха» три раза!

Наконец, унаки закончили ругаться. Выбрались из дома. Вынесли двух маленьких девчонок. Живых!

Кайтул подошел к Рыжему, выдохнул тяжело.

— Думали, дух. А ты сразу понял, что человек, да?

— Да, сразу.

— Почему не сказал?

— Ты бы поверил?

Унак подумал, кивнул:

— Да, не поверил бы. Похоже на духа. Очень. А тут, этот… Мужик-баба.

— Это как? — не сообразил стрелок.

— Член есть, а в голове — баба. Где-то «жупань» зовут, где-то «мягий мужик». У нас так — как есть. С Гусиного острова этот. Там раньше жил. Начал в девку переодеваться, к детям лезть. Выгнали. Думали, утонул. А он тут спрятался. А на Гусином девки пропадали. А оно, вон как. Видно, ночью плавал, девок ловил, придушивал, сюда привозил. А тут не сдержался, рискнул.

— И много девок-то?

— Нашли шесть голов. И мяса вяленого много. Надо на Гусином спросить, сколько девок пропало. И ведь погоду выбрал, лапы сделал, на ноги надел… Кто бы духа искал, а?

— Дураки только.

— Во, правильно сказал. Только дураки взяли, да нашли. И убили.

— Дух духа убил.