Выцветание красного. Бывший враг времен холодной войны в русском и американском кино 1990-2005 годов

Нельзя сказать, что Жириновский – наиболее вероятный прототип Радченко – был безобидной фигурой в российской политике. Будучи ультраправым демагогом, своими дикими провокационными заявлениями он выражал резкую враждебность по отношению к Западу и открыто заявлял, что его приход к власти будет означать диктатуру. Кевин Федарко в своей статье 1993 года «Фарс, с которым нужно считаться» назвал Жириновского «самой сильной оппозиционной фигурой в России», подчеркивая, что его шутовский облик не должен заслонять его политическую смекалку и опасные идеи [Fedarko 1993]. С одной стороны, отмечал Федарко, «его платформа колеблется между дикостью и абсурдом: от призывов к массовым казням до предложения превратить Кремль в круглосуточный развлекательный центр с музеями, ресторанами и барами» [Fedarko 1993][198]; с другой стороны, Федарко обратил внимание на обеспокоенность жителей Запада в отношении вполне гитлеровской способности Жириновского национализировать свои личные обиды и набрать достаточное количество голосов (шесть миллионов), чтобы занять третье место на выборах 1991 года. Тем не менее, сколь бы угрожающей ни казалась такая фигура во время первых свободных выборов в России, к тому времени, когда фильм был запущен в производство, должно было стать очевидно, что, несмотря на возмутительные предвыборные выступления и предложения Жириновского, его собственные намерения участвовать во всех будущих президентских кампаниях вряд ли совместимы с революционной и ядерной повесткой. Спустя десятилетие после выхода фильма «Правда» сообщала, что Жириновский, хотя и держится в рамках как представитель официальной власти, все еще демонстрирует свои старые фокусы (например, драки в парламенте), и заключала: «партия Жириновского в целом придерживалась линии Кремля, несмотря на подчас провокационные заявления и выходки, которые принесли ее лидеру звание клоуна российской политики» [Flamboyant Russian lawmaker 2005]. Действительно, если подозрения некоторых россиян верны, то он является скорее псевдооппозиционной фигурой, финансируемой самим правительством для отвлечения внимания.

И все же, конечно, без Радченко, угрожающего Соединенным Штатам и при этом не обращающего внимания на ожидающее его возмездие, фильму не хватало бы фигуры вымышленного врага. Как бы там ни было, в конце новостного выпуска сценарий дал понять, что российское правительство старается и имеет возможности сдерживать свой внутренний хаос. Но пока «российские вооруженные силы пытаются окружить Радченко», Запад стремится сохранить мир во всем мире. Репортаж заканчивается фиктивной кульминацией: «Кризис, который начался на Кавказе, теперь распространился на Дальний Восток и, похоже, превращается в худшее противостояние со времен кубинского ракетного кризиса». Сценарий вновь напомнит об этом ядерном кризисе, послужившем для него моделью, когда Хантер позже сообщит своим людям, что Радченко получил коды запуска ракет: «Последний раз мы ввели чрезвычайное положение тридцать два с половиной года назад, во время кубинского ракетного кризиса».