Взятие Казани и другие войны Ивана Грозного

Ответ на вопрос, в чем состояла вина Курлятева, Иван Васильевич дал через много лет в послании Курбскому: «А Курлятев был почему меня лучше? Его дочерям всякое узорочье покупай, а моим дочерям проклято да за упокой?» Это не прямое указание, а намек — но намек, вполне понятный Курбскому. Он может быть понятен и нам, если вспомнить: дочери царя были отравлены во младенчестве (а Сильвестр использовал это как доказательства «проклятия», тяготеющего над родом государя за «грехи» предков и его самого). Преступление Курлятева было страшным. Причастность к убийствам детей. А если учесть, что мамками и няньками царских отпрысков служили родовитые аристократки, самая вероятная версия — что царевен опекала и приложила руку к их смерти жена Курлятева. Именно поэтому, в отличие от прочих опальных, боярина привлекли к ответственности вместе с семьей.

Уж такую вину царь никак не хотел оставлять безнаказанной. Но… он нашел единственный способ покарать преступников, чтобы снова не помешал боярский саботаж! Уже заранее понимал, что Боярская дума судить откажется или оправдает, соберется целая когорта поручителей. Поэтому Курлятева с женой, сыном и двумя дочерьми постригли в монахи и разослали по монастырям. Они вину за собой знали — протестовать не осмелились. А из монашества на поруки не освободишь. Впрочем, даже пострижение не для всех оказывалось бесповоротным. Стрелецкий голова Пухов-Тетерин, уличенный в предательстве и отправленный в Антониево-Сийский монастырь, сумел удрал в Литву, да еще и писал оттуда издевательские письма верному слуге царя Михаилу Морозову.

Сталкиваясь с изменами, Иван Васильевич искал надежных и преданных людей, менял государственное руководство. После женитьбы на Марии Темрюковне он составил новое завещание. Наследником престола остался царевич Иван, но Владимира Старицкого царь уже не назначил вторым по очереди наследником. Его, Вельского и других вельмож, проявлявших оппозиционные настроения, государь исключил и из списка потенциальных опекунов наследника. А в круг доверенных лиц царя вошли Иван Мстиславский, Захарьины-Юрьевы, их родственники, молодые князья Телятевский (участник следствия над Адашевым и Сильвестром), Горенский, талантливые военные вроде Басманова, прежде остававшегося в тени.

Главная сила боярских кланов, их «независимость», опиралась на обширные вотчины. Они являлись источником богатства аристократии. Вотчинник был полноправным «государем» в своих владениях. И хотя у него было отнято право казнить подданных, но строптивый холоп запросто мог сгинуть в боярском подвале, и поди докажи, куда исчез. Крестьяне, слуги, холопы из поколения в поколение работали на одну семью, привыкли считать боярина персональным властителем. Воины его дружины тоже были «потомственными», их предки служили предкам хозяина, сама служба подразумевалась — лично ему, а уж государству — как придется.

Иван Васильевич осознал это, и чтобы ослабить оппозиционную касту, начал предпринимать шаги по ограничению вотчинного землевладелия. Но, как нынче говорят, «в рамках существующего законодательства» сделать сумел очень мало. Указом от 15 января 1562 г. он запретил ярославским, суздальским, ростовским и другим «княжатам» продавать, менять, отдавать в приданое «вотчины их старинные». А выморочные и разорившиеся, залезшие в долги вотчины велено было отписывать на государя. Царь старался хотя бы добиться, чтобы самые могущественные из бояр не увеличивали своих владений за счет других. Но какие-то более радикальные меры в этом направлении не имели ни малейших шансов пройти через Думу.

И даже на войне, чтобы добиться перелома в ходе боевых действий и заставить воевод служить как положено, у Ивана Васильевича нашелся только один эффективный способ. Такой же, как под Казанью, — самому возглавить армию. Осенью 1562 г. он начал готовить поход на Полоцк. Цель наступления была выбрана весьма грамотно. Полоцк в то время являлся самым крупным городом в Белоруссии, ключевым пунктом всей системы литовской обороны. Он прикрывал дороги на Минск, Вильно, контролировал путь по Двине на Ригу. Правда, и укреплен он был очень сильно. Но именно поэтому литовцы не ожидали, что русские будут атаковать его. Займутся осадами других крепостей и увязнут — а крепостей на границе было много.