Взятие Казани и другие войны Ивана Грозного

Голицын был бит кнутом (такое наказание следовало по закону за бегство с поля боя). Пьяницу Куракина казнили. Но значительная часть Ливонии была потеряна. А враги широко пропагандировали успехи, раздували победную эйфорию. И это, в свою очередь, помогло готовить главный удар. Ни о какой оппозиции Баторию уже речи не было! В январе 1579 г. на сейме он объявил о походе на Россию, и его поддержали с общим восторгом. Конечно, о его призыве стало известно в Москве. Но поляки сумели обмануть русскую разведку и царя. Внушили, что удар будет нанесен все там же, в Ливонии. Впрочем, так оно следовало и по логике. Ведь Иван Грозный при переговорах сам соглашался уступить Полоцк, а спор шел лишь о Прибалтике. Однако Баторий нацелился именно на Полоцк. Это сулило стратегическую неожиданность, а кроме того, король рассчитывал перенести войну на русские земли, где легче было снабжать войска, солдаты могли поживиться богатой добычей.

А Иван Васильевич и его воеводы, введенные в заблуждение, допустили ошибку. Стали собирать рати в Новгороде и Пскове. В июне государь сам выехал туда, чтобы руководить боевыми действиями. 20 тыс. русской и татарской конницы под командованием Хилкова он послал в рейд за Двину, по Курляндии, — как полагал, навстречу Баторию. Вести разведку, опустошать местность на пути неприятеля. Впоследствии господин Карамзин внедрил в историческую литературу версию, будто в распоряжении Грозного оставались огромные полчища и одно лишь его «малодушие» обрекло Россию на пассивность.

Да откуда бы у него взялись эти полчища? Накануне кампании царь расписал гарнизоны по восьмидесяти городам на западных, южных, восточных рубежах страны. Это не считая ливонских крепостей. А неприятельское наступление было комбинированным. В Эстонии активизировался Шенкенберг, шведы опять ворвались в Карелию, а от Ревеля их войска двинулись на Нарву. Ивану Васильевичу пришлось распылять силы, отправить рать на защиту важнейшего порта. Ну а что касается армии Речи Посполитой, то государь ее не боялся. Знал, что она состоит из шляхетской конницы и как раз крепости эффективно остановят ее. Паны, как бывало уже не раз, постоят в осадах, понесут потери, да и отступят.

Стефан Баторий и Анна Ягеллонка — правители Польского королевства и Великого княжества Литовского

И вот в этом состоял еще один важный просчет русского командования. Баторий создал совсем другую армию. Основной ее ударной силой была пехота — венгры, немцы. Баторий предпринял еще одну меру, совершенно необычную для своего времени: рекрутский набор крестьян из королевских имений. Такие солдаты были слабыми и необученными, но им предстояло быть «пушечным мясом» под руководством профессионалов-наемников. Армия имела большое количество артиллерии. Но и шляхта, разумеется, добавилась, 40 тыс. «рыцарства» (не считая слуг).

Очередное русское посольство паны долго задерживали, не допускали к королю. Наконец он принял дипломатов. И… не удостоив их даже приветствия, отослал прочь. 26 июня 1579 г. Баторий направил Ивану Грозному собственную грамоту, грубую и резкую, и сразу отдал приказ наступать. Теперь-то направление удара обозначилось вполне определенно, но под рукой государя осталось мало войск. Конница Хилкова еще не вернулась из рейда. Иван Васильевич спешно собрал все, что у него было из свободных сил, 6 тыс. детей боярских, донских казаков атамана Черкашина, и бросил к Полоцку, чтобы подкрепить его гарнизон. Воеводам Шейну и Шереметеву он велел «одноконечно пройти» в город. Но подмога опоздала. Полоцк был уже окружен. Шейн, наткнувшись на противника, отвел свой корпус в крепость Сокол. А Баторий выслал на это направление бесполезную в осаде шляхетскую конницу и перекрыл дороги между собой и русскими. Пусть не мешают.

Всесторонняя подготовка к войне отнюдь не ограничивалась формированием армии и хитрым планированием. Как только загремели бои, обнаружилось, что Баторий и его покровители запасли для России еще несколько сюрпризов. Пожалуй, впервые в истории было централизованно и целенаправленно применено идеологическое оружие. Советниками короля в этой области стали Курбский и другой перебежчик, Заболоцкий. Баторий издал и широко распространял манифест, что он борется совсем не против русских, а, наоборот, за них! Желает избавить их от «тирании», вернуть им «права и свободы, уделенные народам христианским». Враг короля — один лишь Иван Грозный, и население призывалось сбросить его власть, переходить на сторону «освободителя».