За семью печатями

Мечту можно осуществить хоть завтра. Но опять загадка. Он не едет в Малую Азию. Он поселяется в Париже. Он отправляется в Африку, Индию, Китай, Японию, Америку. Он хочет «повидать свет», прежде чем зарыться окончательно в троянскую землю. Он как бы обходит кругами свою цель, свою будущую добычу. Большой круг — по всей земле. Меньший — по Греции, Архипелагу... Вот они, берега Илиона. Но подождем, подождем... Мечтатель как будто хочет продлить блаженство предвкушения.

Удивительная жизнь! Все время кажется, что речь идет не о реальном человеке, а об одном из вымышленных книжных героев, то ли о лорде Гленарване, то ли о графе Монте-Кристо... Да и тем до Шлимана далеко!

СЕМЬ ГОРОДОВ СПОРЯТ

Только в 1868 году мекленбуржец вступает на земли Троады. Пустынные, одичалые, лежат они перед ним. Кто знает, какой холм скрывает Гомерову Трою? Тот ли, что теперь зовется Гиссарлык, или другой, носящий имя Бали-дага? Шлиман избирает Гиссарлык и надолго поселяется здесь.

Деревянный дом, который он построил на Гиссарлыке и в котором жил со своей второй женой, гречанкой Софией, не похож на дом миллионера. По ночам керосиновые лампы гаснут на сквозняках, свистящих во всех щелях. Вода, налитая в кувшины, замерзает к утру. На маленькой кухне четыре градуса мороза. «Кроме нашего воодушевления к великому делу открытия Трои, у нас не было ровно ничего, что согревало бы нас», — вспоминал он позднее.

Зимой раскопки не ведутся, но с самой ранней весны Шлиман и его юная помощница-жена уже не замечают ни холода, ни зноя. Они ищут свою Трою. И вот наступает день, когда приходит успех, громкая слава, победа. Под стеной открылся глубоко заложенный тайник, бесспорная сокровищница древности. Копать опасно: грузная кладка предков может в любой момент рухнуть. Шлиман не доверяет своим рабочим: эти люди в грязных чалмах и засаленных фесках уже почуяли запах золота. Нет, амстердамский приказчик сам хватает лопату. Санкт-Петербургский купец спускается в грязную яму раскопа. Первый троянец XIX века проникает в тайник и с опасностью для жизни извлекает из него свою первую (и немалую) награду — знаменитый вскоре «Большой троянский клад».

Что в нем? Слитки серебра, груды золотых и серебряных сосудов, много бронзового оружия. В нем две великолепные диадемы, дорогие повязки, кубки отличной работы и около восьми с половиной тысяч всевозможных золотых безделушек. Золото Трои! Золото самых блистательных легенд мира!

Нельзя забывать: археология в семидесятых годах прошлого века была еще совсем юной наукой, а Генрих Шлиман гениальным, но явно одержимым человеком. Троя «вообще» была ему совершенно не нужна. Он искал гомеровскую Трою, такую, какой он рисовал ее себе в самых заветных снах. Единственную истинную Трою и никакой другой.

И вот представьте себе его изумление, когда точно по заклятию из-под древней земли Востока вместо этой Трои начали подниматься один за другим призраки многих неведомых и нежданных городов.

Снимали слой земли — под ним проступали черты когда-то разрушенного поселения. Углублялись далее — намечался второй, совсем иной город древности. Этажами уходя в глубь земли, лежали они один на другом — два, три, пять, семь... Кто знает, сколько? И везде развалины строений, стены величавых крепостей, обломки расписной керамики, кубки и оружие. Гигантский склад эпох, разложенный, как в музее, по полкам. Недаром, видно, турки, современные хозяева Малой Азии, назвали этот пустой, как лысое темя, холм Гиссарлыком, что означает «место старых крепостных стен, место развалин».

Наверное, Шлиман почувствовал себя на положении ученика чародея из баллад Гёте: он вызвал из заточения духов, справиться с которыми был не в силах.

Где же Троя, единственная Троя его грез, воспетая Гомером? Шлиман был не из тех, кто легко отступает. Он ринулся в бой. Знаний все же не хватало — брал чутьем, интуицией, невиданным упорством. Человек смелого размаха и буйной инициативы, он поражал мир ученых масштабом своих дерзких замыслов.

Довольно скоро Шлиман разобрался по-своему в том неслыханном нагромождении остатков прошлого, которое сам же раскрыл на Гиссарлыке. Он насчитал в недрах холма семь городов, спорящих за честь быть гомеровской Троей, и объявил настоящей Троей, великим Илионом Приама и Агамемнона, сначала третий, потом второй снизу город.

От этой Трои, которую Шлиман признал «своей», сохранилось немало: окружная стена с башнями и вратами, портики дворца с женской и мужской половинами. Ей принадлежал и тот клад, который зовется «Большим троянским».

История знает ошибки, стоящие многих неопровержимых истин. Колумб ошибался, разыскивая на Западе старую Индию, однако он нашел там Новый Свет. Шлиман ошибся, признав вторую Трою ареной гомеровских поединков; он преувеличивал в своем представлении древность Гомерова эпоса; он и не подозревал непредставимой сложности античного мира. Подлинную Трою нашли уже после его смерти. Эта Троя оказалась не вторым и не третьим, а седьмым снизу мертвым городом Гиссарлыкского холма.