Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина

Высшие вожди перестройки взяли сторону Госдепа США.

Шеварднадзе заявил в мае 1988 года, что военные расходы СССР составляют 19 % от ВНП. Затем, в апреле 1990 года, Горбачёв округлил цифру до 20 %. Так перестройщики добрались до главного пункта, особо интересовавшего нашего противника по холодной войне. С подачи Горбачёва и Шеварднадзе, печать и телевидение переполнили высказывания об армии, как основном «бремени советской экономики». Часто цитировались подсчёты академиков Ю. Рыжова и Г. Арбатова; вопреки официально объявленным на 1989 год цифрам (военный бюджет СССР был утверждён в размере 20,2 млрд. рублей, или примерно 2 % советского ВНП), они считали, что советские военные расходы в десять раз больше.

В это время США тратили на военные нужды около 300 млрд. долларов в год, а официальный курс доллара равнялся примерно 60 копейкам. Простое деление военного бюджета США (с прибавлением к нему 25–30 %) на этот курс давало примерно ту цифру, которую приводили советские политики и экономисты. Такая «методика» представлялась им обоснованной, ибо они исходили из наличия официально провозглашённого военного паритета между СССР и США. Причём, давая свои оценки военным расходам СССР, ни Горбачёв, ни Шеварнадзе, ни академики Рыжов, Арбатов и Богомолов никогда не приводили никаких доказательств в подтверждение своих слов.

…Национальная политика в СССР, как и в Российской империи, не имела ассимиляционного характера. То есть, русские не поглощали нацменьшинств. Так, четыре переписи населения (с 1959 по 1989) показали небольшое, но постоянное снижение доли русских в населении СССР (с 54,6 до 50,8 %). Численность же малых народов, которые первыми исчезают при ассимиляции, регулярно росла — даже столь малочисленных народов, которые по западным меркам теоретически не могут уцелеть и не раствориться.

И точно так же, как ранее русский, так позже и советский народ сложился как продукт длительного развития единого государства. Граждане этого государства, какой бы национальности они ни были, воспринимали СССР как отечество, и проявляли лояльность к символам этого государства. Согласно всем современным представлениям о государстве и нации, советский народ был нормальной полиэтнической нацией, не менее реальной, чем китайская, американская, бразильская или индийская нации. Единое хозяйство, единая школа и единая армия связали граждан СССР.

А экономическую основу этого государства составляла общенародная собственность. Приватизация промышленности без разделения Союза была невозможна; раздел общего достояния сразу порождал межнациональные противоречия. Так и вышло: как только был декларирован переход к рынку, и возникла перспектива приватизации, республиканские элиты в короткие сроки создали националистическую идеологию и внедрили её в сознание соплеменников, применяя те же способы, что и общесоюзная гласность — но с другими акцентами.

И эти заведомые разрушители великой страны получили поддержку влиятельных идеологов перестройки в центре! Сепаратизм соединился с подрывом государства изнутри.

В мае 1989 года Балтийская ассамблея заявила, что нахождение Латвии, Литвы и Эстонии в составе СССР не имеет правового основания. На II Съезде народных депутатов СССР (январь 1990) рассмотрели вопрос об оценке пакта между Сталиным и Гитлером о ненападаении, по результатам работы специальной парламентской комиссии под руководством А. Н. Яковлева. Пакт, разумеется, осудили, и «прибалтийская модель» задала культурную и идеологическую матрицу для националистических движений в других республиках СССР.

В центре политического процесса, в Москве, и особенно в верховных органах власти, выдвинули идею освобождения нерусских народов от русского «колониального господства», ради их политического самоопределения. Г. В. Старовойтова, главный в то время эксперт демократов по национальному вопросу, заявляла, что нации есть основа гражданского общества, и их самоопределение приоритетно.

Государственный интерес уже не учитывался.

Положение усугубилось после выборов народных депутатов РСФСР (1990), на которых победили радикальные демократы. С этого момента высший орган власти России — ядра СССР, оказал безоговорочную поддержку всем актам суверенизации союзных республик.

С разделением страны не стоило бы и спорить, если бы были хоть какие то расчёты, показывающие, что в «разделённом» Союзе улучшилась бы экономическая ситуация, повысился уровень жизни народов. Но об этом никто не думал; отказ от единства был выгоден только и исключительно элитам бывших республик СССР. А вот и подтверждение: Россия сразу заключила двусторонние договора с Украиной, Казахстаном, Белоруссией, Молдавией и Латвией, не имеющие никакого экономического значения. Их смысл был в том, что впервые республики были декларированы как суверенные государства — национальные элиты получили право развязанных рук.