Зачем нужна геология: краткая история прошлого и будущего нашей планеты

На Земле есть несколько потенциально активных супервулканов вроде Йеллоустонского, и геофизики весьма озабочены суперизвержениями, поскольку осознают, насколько катастрофическими для всей планеты могут оказаться последствия пробуждения любого из этих гигантов. Геологическая летопись говорит, что суперизвержения происходят значительно чаще столкновений с небольшими астероидами, которые могут вызвать эквивалентный вред, и это делает супервулканы одной из самых серьезных долгосрочных геологических угроз для человечества. Вполне реально отклонить с пути приближающийся астероид, однако в настоящее время нет методов предотвратить или хотя бы смягчить какое-нибудь суперизвержение. По сути нет даже разумных идей, как это можно сделать. И пока это так, единственные возможные меры — тщательно следить за «активными» супервулканами наподобие Йеллоустонского и готовиться к тяжелым последствиям исполинского извержения.

Однако даже это проще сказать, чем сделать. Почти наверняка мы еще не обнаружили многие вулканы, которые потенциально могут взорваться, не говоря уже об установлении за ними наблюдения. Научные организации в Соединенных Штатах и Соединенном Королевстве, а также Международная ассоциация вулканологии и химии земных недр (международное общество исследователей вулканов), создали рабочие группы и выпустили документы, чтобы максимально широко распространить самые последние сведения о крупных взрывных извержениях. Геологическая служба США находится в авангарде сил, следящих за потенциальными местами извержений^[59]. Будем надеяться, что эти усилия помогут повысить осведомленность об опасностях, связанных с крупными взрывными извержениями, прежде чем проснется следующий беспокойный гигант. Как показывает опыт Пинатубо в 1991 году, заблаговременное предупреждение имеет ключевое значение для минимизации человеческих страданий при извержениях вулканов, каким бы ни был их размер.

Глава 12Плывем, ползем и летим к настоящему

В 1818 году Адам Седжвик получил должность вудвордовского профессора геологии в Кембриджском университете. Эту должность почти век назад создал его знаменитый предшественник^[60], и такое назначение стало большой честью для ученого. Однако формального геологического образования у Седжвика не было. Легенда гласит, что он пошутил: «До сих пор я не перевернул ни одного камня, отныне буду переворачивать все»^[61]. Говорил он это или нет, но деятельность Седжвика вполне соответствовала этой фразе. Он стал одним из главных поборников новой науки геологии, вдохновляя студентов Кембриджа своими восторженными лекциями. Одним из его учеников был молодой Чарлз Дарвин, с которым у Седжвика сложились дружеские отношения: ученый брал Чарлза на летние полевые работы в Уэльсе, и даже во время путешествия на «Бигле» Дарвин отправлял Седжвику заметки, окаменелости и породы. Некоторые из этих образцов находятся в университетском музее геологии, носящем имя Седжвика.

Работы Седжвика в Уэльсе, где Дарвин приобретал первый опыт в геологии, послужили основой для выделения первого геологического периода фанерозойского эона — кембрийского периода. Седжвик назвал исследуемые породы Уэльса кембрийской системой (Камбрия — римское название Уэльса). Он понял, что кембрийские породы очень стары, но в нескольких местах ученый нашел породы, лежащие еще ниже, возраст которых должен был быть еще больше. В то время как в кембрийских слоях геологи обнаруживали окаменелости, в более старых породах никаких признаков жизни не было. Из-за этого Седжвик и многие его коллеги полагали, что кембрийские породы зафиксировали появление жизни на планете.

Как мы уже знаем из предыдущих глав, дела обстоят иначе. Без сомнения, фанерозойский эон, начавшийся с кембрийского периода, стал свидетелем беспрецедентного распространения и разнообразия жизни, и она в конечном итоге заняла все мыслимые экологические ниши на суше, в океане и в воздухе. Этот резкий всплеск эволюции получил название «кембрийский взрыв» из-за скорости и масштабности нарастания биологического разнообразия. Однако к моменту начала кембрийского периода 542 миллиона лет назад история жизни уже насчитывала миллиарды лет. Просто у животных кембрия впервые появились твердые части тела — раковины и защитные хитиновые панцири; они сохраняются гораздо лучше, чем их предшественники, и поэтому кембрийские (и более поздние) породы обычно содержат легко узнаваемые окаменелости. Совершенно понятно, почему Седжвик и другие геологи сочли, что жизнь впервые появилась в кембрии.