Загадка «Пурпурного императора»

Клик несколько секунд молча смотрел на него, лицо его застыло, подбородок подпирала ладонь левой руки. Если все это было правдой, то сэр Эдгар вообще не участвовал в этом деле. Но правда ли это? Не являлось ли это скорее попыткой создать алиби и таким образом пустить пыль в глаза полиции? Отель? О да, эта часть была самой легкой. Пойти туда и зарегистрироваться, подождать девушку, которой, как он знал, не может там быть, а затем подняться в номер, откуда легче легкого выйти незамеченным, чтобы совершить преступление и вернуться обратно вовремя. Вспомнились слова Дженнифер: «Он ведь сказал… Эдгар… он ведь сказал, что револьвер украли!» Эдгар мог специально сказать Дженнифер, что его украли. Что же касается гипотезы констебля Робертса о том, что молодой человек только что прибыл, то он вполне мог и не уезжать. А теперь эта телеграмма! Клик еще раз взглянул на нее, а затем тихо вскрикнул от удивления:

– Вот это да! Вот это сюрприз! Это старая телеграмма; смотрите, вот дата, это прошлая пятница, ей-богу!

Он поднес ее к изумленному лицу сэра Эдгара.

– Все первоначальные цифры стерты, – продолжал он, когда молодой человек уставился на нее. – Вы видите, бумага стала шероховатой.

Затем он внезапно повернулся к молодому человеку.

– Теперь, мой друг, – сказал он, – учитывая, что ваш револьвер был найден рядом с телом убитого, я думаю, вы согласитесь, что это требует некоторого объяснения. Вы так не считаете?

Сэр Эдгар вздрогнул, словно его ударили ножом. Волна румянца на мгновение окрасила его лицо, затем оно стало мертвенно-белым.

– Боже милостивый, вы же не предполагаете, что я… – начал было он, но тут же потерял дар речи, глядя в суровые глаза Клика.

– У меня нет привычки предполагать, – перебил его Клик. – Я просто констатирую факт, который, как вам известно, сам по себе подозрителен. Бесполезно также удивляться тому, что настоящая мисс Чейн была убита в ту ночь, когда я застал вас разгуливающим по дороге с тем же самым револьвером в кармане. Может быть, вы объясните и это?

– Боже мой, неужели вы думаете, что я совершил еще и то убийство? – недоверчиво спросил сэр Эдгар. – Послушайте, это уже слишком, знаете ли. Я могу понять шутку, но если вы и вправду подумали, что я способен совершить такую низкую, грязную вещь, как убийство женщины, да еще пожилой…

Клик положил руку ему на плечо.

– Не так быстро, мой друг, не так быстро, – сказал он с усмешкой. – Есть старая французская пословица, которая гласит: «Кто себя оправдывает, тот себя обвиняет». Вы слышали ее? Против вас имеются веские доказательства. И как насчет того револьвера с буквой «Б»? Может быть, вы станете отрицать, что он ваш?

– Да, отрицаю! – ответил сэр Эдгар, фыркнув от негодования. – Он принадлежал самой старухе, я выхватил его у нее и…

– Насколько мне известно, Чейн не начинается на букву «Б», – спокойно вставил Клик. – На револьвере стоит ваш инициал, а присяжных будет трудно убедить, когда факты столь красноречивы.

– Чепуха и вздор! – выпалил сэр Эдгар, покраснев от гнева. – Вы можете арестовать меня прямо сейчас, если хотите. Но что бы ни случилось, я намерен найти Маргарет и выяснить, почему меня заманили в город прошлой ночью. Вы знаете, где меня искать, когда я вам понадоблюсь.

Сердито развернувшись, он вышел. Клик тихо улыбнулся самому себе, испытывая искреннее уважение к тому, как пылкий молодой человек выдержал его натиск.

«Получается, он знает, что нет никакой опасности быть осужденным за револьверный выстрел, не так ли? Однако он или не он втиснул в рот убитому синильную кислоту?» – промелькнуло в голове сыщика.

Клик взял свою маленькую сумку и направился к полицейскому участку, где надеялся встретить мистера Нэкома.

Было великолепное весеннее утро, и в конце переулка сыщик увидел небольшую группу людей, приближавшуюся к нему, во главе которой он узнал Алису.

Та была почти убита горем из-за несчастья, постигшего девушку, в которой она надеялась обрести близкого друга, и первым делом отправилась навестить леди Брентон. Она сделала все возможное, чтобы вывести мать Эдгара из состояния глубокой депрессии, которая, казалось, нависла над ней, как туча.

По просьбе этой дамы Алиса согласилась остаться в Тауэрсе и поэтому почти не виделась с человеком, к которому инстинктивно тянулась за помощью и руководством.

Внезапно она заметила его, и легкий румянец, вдруг заливший ее лицо, заставил леди Брентон, женщину лет сорока с небольшим, быстро посмотреть в ту же сторону.

– Дорогая моя, это что, еще один репортер? – с тревогой спросила леди. Она всегда испытывала непреодолимый ужас перед прессой. А с тех пор, как увидела свежие газеты с заголовками «Дело Чейн-Корта», «Дальнейшее расследование», «Убийство в высшем свете» и подобными им, жила в постоянном страхе, что на нее набросятся и захотят взять интервью.