Загадка завещания Ивана Калиты

Под 6843 (1335) г. рассказывается о знамении князю Федору Семеновичу. После окончания пасхальной службы князь пошел в свои палаты и уже было расстался с игуменом, как вдруг «внезапу свет явился велик, сияющь на западной стране, аки заря, и прислоняшеся от небеси к земле». Князь удивился и спросил игумена, что сие означает. «И бысть ему глас с небеси: "О княже, дерзай, — бог ведый желание твое"». В четверг на все той же Пасхальной неделе, «в пяты час дни», когда князь шел к храму, знамение снова повторилось: «и гром бысть велми страшен, и огнен столб от небеси на той же стране». После совета с игуменом и приближенными князь Федор решил отправиться в ту сторону, где был виден таинственный свет. Край тот представлял собой «великий лес», жилья практически не встречалось, кроме редких поселений чуди. Лишь за Чудским (Чухломским) озером князю удалось встретить выходца из Твери Гавриила «Давыдова сына», который бежал сюда, в эту глушь, 17 лет назад, спасаясь от притеснений тверского князя. На вопрос Федора Семеновича — видел ли он таинственный свет, Гавриил ответил, что живет от того места за четыре «поприща». В итоге путники добрались до незнакомой реки, которая, как выяснилось позже, оказалась притоком Волги — рекой Костромой. Здесь князь решил построить монастырь. Закладка обители произошла в праздник Вознесения, который пришелся на день Святого Иова (6 мая). Возведение самого храма завершилось уже к Ильину дню (20 июля). Так возник Воскресенский монастырь, первым игуменом которого стал все тот же Афанасий. «И окрест монастыря того давал князь села своя любимая и волости, и в ыных вотчинах, и удел покупал. Дал князь Федор Семенович Чюдскова озера две трети, да Галицкаго; озера четверть, и во всех реках рыбная ловлями грамоты подавал тарханные. И братии множество всем изобилствова».

Затем под 6849 (1341) г. в «Летописце» идет рассказ о болезни и смерти князя Федора Семеновича, его захоронении во Владимире «во храме у Пресвятыя Богородицы», о том, что именно было завещано им монастырю, и как его сын князь Андрей Федорович, оставшийся после отца в 12-летнем возрасте, выполнил волю родителя. Далее под 6858 (1350) г. говорится о рождении у князя Андрея Федоровича сына Ивана Андреевича. Затем рассказывается об истории вражды князя Андрея Федоровича с его дядей Андреем Семеновичем Костромским и Никитой Ивановичем Байбородой, которая привела к тому, что в 6880 (1372) г. князь Никита Иванович «с ногайскими людми и воеводами и с луговою черемисою» напали обитель, убили иноков, до конца защищавших монастырь. «И от того времени запусте монастырь Воскресенской. И не попусти Бог князю Никите, прииде на его землю болезнь коркотная и изомроша вси, и погибе град Хлынов, и после того времени много кровопролития было»[182]. Таково основное содержание интересующей нас части памятника, рассказывающей о событиях XIV в.

Решительно отвергнутый Н.М. Карамзиным источник тем не менее время от времени вновь всплывал в поле зрения историков, в первую очередь писавших об истории Солигалича. В ряде изданий XIX в. приводился пересказ содержавшихся в нем известий начиная с легендарных событий XIV в. вплоть до XVII в.[183] Во всех этих работах применительно к вопросу о достоверности «Летописца» прослеживаются две основные тенденции — от полного доверия к изложенным в нем фактам, без всякой их критической проверки, до признания этого источника «позднейшей подделкой под летописные сказания», содержащего исключительно баснословные сказания.

Первые публикации самого источника увидели свет лишь в начале XX в.[184] Но поскольку в них не было дано критической оценки содержания памятника, вся последующая. историография развивалась по прежнему пути: в одних работах просто фиксировалось существование этого источника, в других (преимущественно краеведческого плана) показания «Летописца Воскресенского монастыря» признавались абсолютно достоверными и основание Солигалича (с теми или иными оговорками) приурочивалось к 1335 г.[185]

Проблему достоверности «Летописца» попытался решить А.А. Преображенский[186]. На основании трех списков памятника он выяснил, что его повествование за XIV–XVII вв. состоит из трех хронологических пластов, между которыми существуют четкие границы. Первый из них охватывает 1332–1375 гг. (создание монастыря), второй рассказывает о событиях 1429–1461 гг., и прежде всего о феодальной войне второй четверти XV в., третий повествует об обретении «нетленных мощей» иноков во время земляных работ на территории Воскресенского монастыря в 1663 г. Какова степень достоверности каждого из этих хронологических пластов? Применительно к событиям XVII в. А.А. Преображенский признает их достоверность, относительно второго раздела памятника историк считает, что его факты «в достаточной мере достоверны» — ряд известий о событиях XV в. находит свое подтверждение в других летописях[187].