Загадка завещания Ивана Калиты

В.А. Водов попытался исследовать этот вопрос и с юридической точки зрения, изучая формуляр княжеских завещаний. На его взгляд, расположение известия о «куплях» в тексте завещания 1389 г. является уникальным. Во-первых, эти города указаны не среди собственно московских владений, а после статьи о наследовании Владимирского великого княжения, выступая как часть последнего, во-вторых, «купли деда» упоминаются после всех других территорий, то есть там, где обычно перечисляются приобретения самого завещателя.

Рассмотрел он и политическое положение указанных трех княжеств в середине и во второй половине XIV в., в частности как оно освещается в летописях, а конкретно в официальном московском летописании. Московский летописный свод 1479 г., отразивший официальную точку зрения Москвы, молчит по поводу насильственных действий Дмитрия Донского в отношении Галича, Белоозера и Углича, хотя по другим «немосковским» известиям нам известно, что в 1363 г. Дмитрий согнал галичского князя с его стола. Отсюда он делает логический вывод, что присоединение этих княжеств явилось делом рук Дмитрия Донского, а встречающееся в его завещании выражение «купля деда» является не чем иным, как маскировкой действительного способа их приобретения. Основной причиной подобной формулировки, по В.А. Водову, явилась необходимость сделать менее спорными права московской династии на присоединенные княжества, отнеся их к числу наследственных владений. Тем самым он присоединился к точке зрения В.И. Сергеевича и А.Н. Насонова[39].

В том же году к вопросу о «куплях» Калиты в связи с историей Галичского княжества обратился В.А. Кучкин. Как бы полемизируя с В.А. Водовым, он поставил вопрос — принадлежал ли Галич московским князьям до Дмитрия Донского, или же приобретение этого княжества было делом рук последнего. Однозначный ответ дает надпись на так называемом Галицком Евангелии XIV в. Писец, закончив переписывать книгу, сделал в ее конце приписку: «В лето 6865 (1357) индикта 10-е, кроуга солнечного 6-е, месяца февраля 22 на память святого отца Офонасья написано бысть святое еуангелье въ граде в Галиче при княженьи великого князя Ивана Ивановича

, роукою грешного Фофана. Оже буду не исправил в коемь месте, исправя, бога деля чтите, а не кленете»[40]. Это указание на то, что в Галиче княжил еще отец Дмитрия Донского — великий князь Иван Иванович Красный, полностью разбивало трактовку, что этот город был присоединен только при Дмитрии Донском, а термин «курля» в его завещании явился лишь маскировкой насильственного захвата.

Но почему же Иван Красный, реально княживший в Галиче, не указал его в своей духовной грамоте? Опираясь на упомянутую выше договорную грамоту начала 70-х гг. XIV в. между Дмитрием Донским и Владимиром Андреевичем Серпуховским, В.А. Кучкин попытался доказать, что вплоть до этого времени Галич имел определенную территориальную обособленность, не входя в состав московских и великокняжеских владений. Об этом должна была свидетельствовать фраза из этого договора: «А рубежь Галичю и Дмитрову как был при нашемь деде при великом князи] при Иване (Калите. — К. А.) и при наших отцехъ при великих князех…»[41]

. Если это так, то Галич был присоединен к Москве еще при Калите, но каким-то особым способом. Идя вслед за М.К. Любавским, В.А. Кучкин предположил, что это связано с политикой Орды на Руси. Но если его предшественник полагал, что Калита вносил за мелких князей ордынские недоимки, заставляя поступаться частью своих прав, то В.А. Кучкин пошел еще дальше. Сам термин «купля» подсказывает, что речь идет о какой-то покупке. По его мнению, в XIV в. русские князья получали княжества по ханским ярлыкам, которые можно было купить. И действительно, в Рогожском летописце под 1392 г. он нашел вроде бы подтверждающее известие. На взгляд историка, именно подобным образом Москвой был приобретен Нижний Новгород. По словам летописи, сын Дмитрия Донского Василий I «поиде въ Орду къ царю къ Токтамышу и нача просити Новагорода Нижняго… Безбожный же татарове взяша и сребро многое и дары великии, и взя Нижнии Новъград златом и сребром, а не правдою»[42].