Загон

Андрей убавил яркость и, спохватившись, что его тоже видят, невольно обернулся. У задней стены в три ряда стояли безумные картины Вадика – зрелище специфическое, но все же лучше, чем сальные обои.

– Здравствуйте, – сказал он.

Теперь ему не нужно было щуриться, и он мог внимательно рассмотреть девушку. Белкин как-то упоминал, что ей семнадцать, – пожалуй, ровно на столько она и выглядела. Поздний ребенок, стало быть. Миленькая, немного похожая на отца. Такая же обаятельная. С короткой стрижкой и выбритым над ушами орнаментом. Наверно, жутко избалованная.

– Ага, – сказала она.

– Вы дочь Ивана Петровича?

– Ага.

– Мне бы с папой пообщаться. Он дома?

– Папаша в блоке.

– Я связывался с участком, на работе его нет, – признался Андрей, запоздало соображая, что, возможно, выдает какую-то тайну.

– Ага… Папаша не работает. Он там теперь живет, – безо всяких эмоций ответила девушка. Андрей почувствовал, что врастает в кресло.

– Как?! Как это живет?.. В блоке?!

– Ага. Все?..

– Нет, не все! Постойте!.. Где? В каком блоке?

– Для этого есть справочная, – сказала она. – Все.

– Какая, к черту, справочная?! – заорал Андрей, но белая комната уже пропала.

Он повторил вызов и просидел перед пустым экраном минут пять – пока эта цаца не соизволила переключить монитор.

– Ты, дочка!.. Отца родного знать не желаешь?! Слушай, дочурка. Доступ в справочную по терминалу, а у меня его нет. Зато у меня есть возможность отправить тебя вслед за папой. Я не вру. Хочешь убедиться?

Андрей и сам в это верил. Сейчас – верил. На автобусе до кольцевой, потом опять на автобусе – к дому в салатную шашечку. К Сергею Сергеевичу в объятия… Сейчас он это сделал бы – ради Белкина, ради того, чтобы его дочь не плевала на святое. На то, чего у Андрея никогда не было.

– Ага… – обронила девушка. – Не хочу.

– Тогда вызови справочную и все узнай. Я с тобой еще свяжусь.

Андрей сбросил адрес и судорожно набрал новый. Он должен был поставить в известность Никиту Николаевича. Нет, профессор не блажил, когда рассказывал о черах, у которых ИС аж за тысячу баллов. Да и сам Никита Николаевич… разве он дурак?! Дураки совсем не такие.

Профессор не отвечал.

Андрей встал и тревожно побродил вдоль сумасшедших картин. Затем резко повернулся к экрану, будто хотел застать кого-то врасплох. Ничего. Зеленый фон и мигание курсора.

Он набрал номер снова. Снова молчание. Усевшись в кресло, Андрей решил достать профессора во что бы то ни стало, но его прервал посторонний вызов.

– Это я, – сказала Белкина. – Ваш адрес в памяти остался… Я выяснила, где отец.

– Секунду!

Андрей вскочил и, порывшись у Вадика на полках, взял какой-то толстый грифель.

– Только у него дома никого нет. Автоответчик передал, что отец на работе. Где работа, я тоже записала. Бибирево-36, конвер… конверт… – Она запнулась и посмотрела в мятый листок.

Андрей отложил грифель в сторону.

– Конвертер?!

– Ага. Конвертер. Еще у автоответчика специальное послание для Белкина – однофамильца или родственника, там не указано.

– Диктуй!

– А чего диктовать? Это я так запомнила: «Не рой яму глубже».

– Что? Может, «себе яму»? Ты не перепутала?

– Нет. Просто «яму», без «себе». «Не рой глубже» И все.

Андрей откинул голову на спинку и бездумно уставился в потолок. У него, у чера, контроллер определил две тысячи баллов интеллект-статуса. У дознавателя Ивана Петровича – меньше ста пятидесяти. Андрей всю жизнь мечтал поменяться местами с кем-нибудь из нормальных людей. Но он и представить не мог, что однажды это произойдет.

– Вы ведь где-то недалеко? – спросила девушка. – Тоже в каком-то Бибиреве? Их так много…

– Много. И не дай тебе бог научиться их различать.

– Но вы же не из блока. Вы из… «неотложки»?..

В ее глазах впервые возник интерес, она даже скинула со лба светлую челку – чтобы лучше видеть своего героя.

– Оттуда, – кивнул Андрей. – О моем вызове ты навсегда забудешь. А отца забывать не смей. Навещай его.

– Ага… Каждый месяц? – осторожно осведомилась она. – Или можно реже?

– Бесполезно… – сказал Андрей. – Просить, убеждать… Все бесполезно. Отбой.

Он выдернул монитор из Сети и, обойдя стопку загрунтованных холстов, запер дверь. На пятнадцатый этаж он из принципа спускался в лифте, хотя по лестнице было и проще, и быстрей.

– Ты что такой расстроенный? – спросила Эльза. – С кем разговаривал?

– Ни с кем. Никого нигде нет.

– Долго ты это… «ни с кем», – заметил Вадик.

– Еще картины твои рассматривал.

– Ну?! – оживился он.

– Шедевры, – без энтузиазма ответил Андрей. – Так… Супа я похлебал бы, да времени мало. Мне еще съездить кой-куда. Вы остаетесь здесь! – не давая возразить, объявил он. – Здесь безопасней.

– Ты уверен?

– Во всяком случае, пока они не поняли, что самый умный поступок и поступок дурацкий иногда совпадают. Да!.. – сказал он Вадику. – Тебе высовываться вообще противопоказано. Сюда полиция не придет, но это единственное, что я могу гарантировать. Заодно и контроллер посторожишь.

– Отвечаю головой, – легко догадался Вадик. – Благодарю. Ты настоящий друг.

Эльза обескураженно наблюдала за тем, как Андрей распихивает по карманам оружие.