Загон

– Помалкивай! Твою фотку вся Европа видела.

– А что мою-то?.. – плаксиво спросил он. – Я-то при чем? Это ты его…

– Тихо! – цыкнул Андрей. – Мордой вертеть не надо было. Меня там почему-то нет, а ты – во всех позах.

– Вот именно. «Почему-то». Почему, интересно?

– Хватит ругаться! – крикнула Эльза. – Идите завтракать!

– А что у нас?

– Суп из амфибии.

– Из какой амфибии?

– Ты вчера говорил, что у тебя в банке то ли мясо, то ли рыба, – пояснила Эльза, заходя в комнату. – Я тоже не разобралась.

– Ну, вы пока поешьте, а у меня еще дела. – Андрей повернулся к Вадику и протянул ладонь. – Ключ.

– Вместе поднимемся.

– Это опасно.

– На пятнадцатом этаже не опасно, а на шестнадцатом – опасно? Если б меня всерьез искали, давно бы сюда приперлись.

– Нас с тобой разные люди ищут. И по-разному. Я пойду один, – твердо сказал Андрей.

Он поднялся на следующий этаж – не в лифте, а по пожарной лестнице. Эта предосторожность вряд ли имела особый смысл, но к кабине ноги как-то не пошли.

Засады у Вадика, естественно, не оказалось. Вздумай полиция его взять – она была бы повсюду. Да и друзья – как не проверить друзей? А про Вадика все соседи скажут, что он либо дома, либо этажом ниже.

Не хотели они Вадика брать, вот в чем дело. И Андрей об этом догадывался – хотя бы потому, что в его квартиру тоже никто не наведался. Однако попугать художника было необходимо. Разговаривать с Иваном Петровичем Андрей собирался без свидетелей.

Включив монитор, он посмотрел на визитку и ввел адрес полицейского участка, затем, через дробь, личный номер.

На экране появилась женщина – не красивая, но эффектная, как все женщины в форме.

– Я вас слушаю.

– Здравствуйте. Мне нужен дознаватель Белкин.

– Дознаватель Белкин? – переспросила она, словно Андрей попал не в полицию, а на кондитерскую фабрику.

– Иван Петрович, – уточнил он.

– А-а… Белкина нет, – быстро проговорила женщина и принужденно улыбнулась. – Белкин у нас больше не работает. Если вы по одному из его дел, то он их уже сдал. Если по общему вопросу, то я могу вас связать с любым дознавателем.

– Белкин… он что, в другом районе? В другом управлении?

– Это частная информация, мы ее не даем.

– Подождите! Он мне как раз по частному… Он мне… дядя! – брякнул Андрей.

– Дядя? – озадачилась женщина. – И вы, племянник, не знаете его домашнего адреса?

Он уставился на визитную карточку и пожал плечами.

– Знаю…

– Всего хорошего.

Андрей поглазел на заставку-меню и, повинуясь какому-то внезапному порыву, перешел к разделу «Городские новости», а из него – к пункту «Преступления».

До обеда было еще далеко, но в Москве уже порядком набедокурили. Список сегодняшних злодейств занимал семь стандартных экранных страниц, и под нижней строкой постоянно выскакивала новая.

Андрей ввел дату: «29 мая». Монитор показал сводку субботних преступлений – почти сорок листов, около полутора тысяч позиций.

Интересовавшие его строки Андрей разыскал ближе к концу.

«21–20. Убийство в магазине „Одежда“ на улице Двадцать Седьмая Восточная».

«21–55. Захват такси вместе с водителем на Весеннем проспекте».

За тридцать пять минут от убийства до угона народ успел многократно подраться, изнасиловать, украсть и просто оскорбить, поэтому сообщения шли с большим интервалом, и Андрей не сразу заметил, что между ними есть одно любопытное сходство. Правее, в графе «Стадия расследования» в обоих случаях было указано:

«Раскрыто. Преступники задержаны».

Первая мысль касалась Вадика – его могли взять минуту назад. Это предположение Андрей отбросил – при всех скоростях, так быстро полиции не управиться.

Второй вариант – ошибка. Но в ошибке Андрей сомневался еще сильней, чем в феноменальной расторопности полиции. Нет, здесь было что-то иное, что-то намеренное… Или не было?..

Не было, осенило Андрея. На записи, сделанной в магазине, не было его лица! Вадика – сколько угодно, а от него самого даже затылка не осталось. Случайность?.. Куда там! Магазин-то небольшой, все толклись на одном месте.

Значит, его прикрывают. И неприятностей от полиции можно не ждать. Дали пистолетик, а в придачу – полный карт-бланш. Или индульгенцию?.. А в чем разница-то?

«Есть, есть разница, – сказал себе Андрей. – Не для них разница, для меня».

Ему захотелось тут же, прямо на пыльном экране, написать что-нибудь вроде «спасибо дорогому Сергею Сергеевичу».

– А что ты еще мне можешь простить? – спросил Андрей у монитора. – Если твоих детишек прикончу, тоже простишь? До какой грани ты готов дойти и через что перешагнуть – ради всеобщего блага…

Он сбросил полицейский канал и, сверившись с визиткой, набрал домашний адрес Белкина.

Экран вспыхнул так, что у Андрея навернулись слезы. Комната была белоснежной, даже светящейся – непонятно, как в ней не слепли. Посередине лежало нечто пушистое – не то ковер, не то матрас. На нем, скрестив ноги, сидела молодая девушка в чем-то таком же пушистом и белом. Она нетерпеливо потрясла пультом и сказала:

– Ага.