Заговор Англии против России. От Маркса до Обамы

Тэтчеризм – взгляд Нурали Латыпова верный – бесплодная смоковница. Вознесение до небес частного предпринимательства старозаветного образца, противопоставление эго хозяйчика социализации средств производства обернулось угасанием производительной силы капитализма, которая изначально была ему присуща. У мира на глазах близится исход соперничества противоположных экономических систем – англосаксонской и китайской. Можно считать предвестием: когда пишутся эти строки, Рейтер сообщил, что экономика Китая по паритету покупательной способности валют выдвинулась на первое место в мире.

Линдон Ларуш ввёл в оборот емкое измерение прироста или убыли общественного богатства – физическую экономику. Дело в том, что «гуттаперчевый» монетарный показатель ВВП открывает лазейки для статистических, подчас грубых и даже анекдотических манипуляций. ВВП США, по Ларушу, наполнен «инфляционной трухой». А коли взять мерилом физическую экономику (т. е. производство реальных, вещественных потребительных стоимостей), Поднебесная на голову впереди. Мощность плановой экономики Китая уже десяток лет назад была вдвое выше, чем у США. Китайские власти намеренно и резко занижают всамделишный объем производимой товарной массы. Дело идёт к тому, что скоро КНР оставит далеко позади совокупный продукт Старого Света. Запад в тенетах «монетаризма», «открытых рынков», засилья менял и вялого платежеспособного спроса никак не выберется из затяжной рецессии.

Итак, Китай неудержимо уходит в отрыв. Это заблуждение, что Поднебесная всё ещё в парадигме «догоняющего развития». Поднебесная наращивает свои позиции в экспорте высокотехнологичной продукции. Западные инвестиции в Китай – ничто в сравнении с внутренними источниками накоплений и капиталами Гонконга… Китай стремительно настигает Запад уже и на рынке экспорта капиталов.

Жупел «директивной экономики»

…Александр Зиновьев, автор нашумевшего памфлета «Зияющие высоты» – сатиры на безвременье 70-х, весть о горбачёвской «перестройке» встретил в мюнхенском изгнании. Когда возвращавшегося в родные пенаты Зиновьева с почётом встречали на Белорусском вокзале, Артём Боровик спросил его мнение об идеях и пафосе «перестройки». С присущим ему прямодушием Александр Александрович попросту всех кругом огорошил, в особенности записных демократов-«западников»: «Перестройку затеяли моральные уроды и интеллектуальные кретины». Резкая, нелицеприятная оценка Зиновьева вовсе не была проявлением высокомерия маститого философа. Скорее – гласом вопиющего! Социолог с мировым именем, вольнодумец, досаждавший цековским идеологическим церберам, и в новые времена оказался не ко двору. В стане демократов, которые заочно числили его «своим», Зиновьев встретил глухое отчуждение.

В особенности Зиновьев негодовал и сокрушался по поводу горячечной «рыночной» эйфории «прорабов перестройки» и уличных трибунов. «Идефикс российских реформаторов стала «рыночная экономика» («рынок»), они в неё вцепились как в панацею от всех бед, не имея при этом ни малейшего понятия о том, что это такое в реальности

». Все их представления о «рынке», дескать, почерпнуты из западной идеологии и пропаганды. К реальности этот образ не имеет отношения. И верх наивности, дескать, воображать, что эта важнейшая сфера существования западного общества пущена на самотёк. И предоставлена какой-то мифической «невидимой руке».

Слов нет, Зиновьев подпортил «перестройщикам» обедню. Его насмешки по поводу всеобщей аллилуйи Адаму Смиту восприняты были как неуместные эскапады в духе «Зияющих высот». Но по-настоящему праведное негодование «новомышленцев» вызвало покушение Зиновьева на «святое» – жупел «директивной» экономики. Нурали Латыпов раскрывает демагогическую суть этого непоколебимого идеологического клише времен «перестройки». По сей день его многие принимают за чистую монету.

Создатель новаторской социологии Сверхобщества, Александр Зиновьев открыл глаза соотечественникам на «потаённое» рыночного общества современного Запада: «Я думаю, что если бы можно было измерить всю интеллектуальную, волевую, расчётную, планирующую и командную работу, которая делается в сфере рыночной экономики Запада, и сравнить её с соответствующей работой коммунистической командно-плановой системы, то мы бы были потрясены малостью второй в сравнении с первой именно в том, за что вторую подвергали критике на Западе».