ЗАГС на курьих ножках

Катя пыталась дядю очистить, да и он сам времени даром не терял. И к тому времени как они добрались до трактора с припасами, дядя с племянницей выглядели уже почти прилично. Глядя на них, никак нельзя было сказать, что они много и тяжело копали. Максимум, что в голову приходило – ну, поскользнулись люди, упали, подумаешь. Тем более, что в случае с Катей это было практически правдой.

Перекусив немного, Митя предложил:

– Так чего… может, назад поедем? Пока еще доберемся, помоемся. Как раз к ужину и поспеем.

Не отвечая, дядя о чем-то сосредоточенно думал.

– Что же, вы с Катей поезжайте. А я еще не везде побывал.

– За целый день не успели обойти всех мест, какие хотели?

На простодушном лице Мити отчетливо читалось то, что он думал. Ну, вы и копуша, дядя!

– Тогда мы вас подождем, – нехотя произнес Митя.

– Нет-нет, поезжайте.

– Без вас?

– Да.

– Дядя, куда же я без тебя? – удивилась Катя. – Давай я тоже останусь?

Но дядя, поманив племянницу к себе поближе, отчаянно зашептал ей на ухо:

– Уведи отсюда этого болвана! Ты что, не понимаешь, он иначе не уедет!

– А ты, дядя?

– Останусь! Я и один сундучок сумею вытащить.

– Уверен?

– В крайнем случае по частям достану. Главное, уведи этого губошлепа отсюда.

И Катьке пришлось покориться властному характеру своего дяди. И хотя на душе у нее было как-то очень тревожно, она забралась на трактор. Глядя на дядю, который махал им вслед, сердце у Кати так и защемило. Да еще и на глазах откуда-то навернулись слезы. С огромным удовольствием она бы сейчас спрыгнула с трактора и, наплевав на все запреты, осталась бы с дядей. Но трактор уже набрал скорость, а выпрыгивать на ходу Катя побоялась. Все же она сунулась к дверям, но дядя, угадав ее намерение, погрозил ей кулаком. Вид у него при этом был совсем не шутливый. И Катька, убоявшись его гнева, осталась в кабине трактора.

Андрея все еще не было дома. Встретившая их матушка Анна ответила на вопрос Кати, объяснив, что хозяин возвращался днем, а потом снова уехал по делам.

– Но скоро он вернется, и тогда все сядем ужинать. А где твой дядя?

– Остался в Олеховщине.

– Что так? Как же он назад думает быть?

– Митя за ним съездит.

Матушка Анна промолчала, хотя и было видно, что ей не по нраву, что по капризам гостей ее сына будут гонять взад-вперед в одно и то же место по два раза в день.

– Дорога-то там разбитая. Ни фонарей, ничего. А до темноты Митя теперь уже не управится.

Катя и сама с тревогой наблюдала за тем, как быстро сгущаются сумерки за окном. Стоило солнцу скрыться, как стало стремительно холодать. И дождь снова пошел. А дядя там даже без дождевика. Как он там? Один. В темноте. В холоде. Ой, зря она его оставила! Как чувствовала, что не надо было этого делать.

Она несколько раз звонила дяде. Но телефон того был все время недоступен. То ли связь была такая, то ли дядя нарочно выключил сотовый, чтобы его не отвлекали.

«Что я за дура такая! Зачем я его послушалась? Нельзя было его там одного оставлять. Мало ли что!»

С каждой минутой тревога, поселившаяся в душе у Кати, не только не проходила, а все нарастала и нарастала. Она вся извелась, пока настало время ужина. И в столовой появилась с твердым намерением умолять Андрея скорей отрядить Митю обратно в Олеховщину. Но к ее удивлению, Андрей и сам заметил, что с ней что-то не так.

И едва поздоровавшись со своей гостьей, он спросил:

– Ты чего бледная такая? За дядю волнуешься?

– Да. И что за дурацкая была мысль ему там одному остаться!

– Не спорю. Идея так себе. Но, наверное, ему это было нужно. Ты так не думаешь?

Глаза Андрея смотрели прямо в лицо Кати. И девушка смутилась.

– Наверное, – пробормотала она.

Андрей слегка нахмурился, но сделал вид, будто бы не заметил смущения девушки.

– Однако сейчас уже темень, ночь надвигается, – сказал он. – Надо твоего дядю везти назад.

– Митя поедет со мной?

– Давайте-ка я с вами тоже съезжу.

Но тут выступила с возражением матушка Анна:

– Ужин на столе! Пока хотя бы жидкого не съедите, никуда вас не пущу!

Под жидким подразумевалось густое мясное рагу. Куски мяса плавали в темном ароматном соусе, в который полагалось макать свежий белый хлеб. Вкусно было потрясающе, но Катька ела, совсем не чувствуя вкуса. Все ее мысли были о дяде. И она старалась справиться со своей порцией как можно быстрее, чтобы немедленно же отправиться в Олеховщину.

Затем все втроем они загрузились все на тот же трактор и двинулись в путь. С каждой минутой душа у Катьки забивалась в пятки все глубже и глубже. Вокруг было так темно! Ни фонарика! Ни огонька! Как там ее старенький дядя?

Спутники видели состояние девушки и пытались ее успокоить:

– Олеховщина – обитаемое место.

– Не станет твой дядя под дождем голодный разгуливать. Он у старушки Афины сидит, нас дожидается. Вот увидишь, приедем, а он там.

Но у бабушки Афины дяди не оказалось. Он к ней и не заходил больше. Услышав, что случилось, старушка как-то очень пристально по-особому посмотрела на Катьку.

– Ты где же это, девонька, своего дядьку потеряла?

– Я не знаю.

– Вспоминай, где вы с ним были!

Голос у старушки сделался вдруг необычайно властным. И Катька промямлила: