ЗАГС на курьих ножках

– И серебра тоже не было.

– А что же тогда? Неужели медь?

Катька была разочарована. Старик-мельник был не так уж и богат, как о нем говорили. Но все-таки сундучок, набитый монетами дореволюционной чеканки, тоже мог стоить немало. Катюша знала, что некоторые особо редкие монеты могут стоить и по несколько десятков тысяч рублей. Но даже если в среднем монетка уйдет рублей за пятьсот, все равно получится приличный навар с их предприятия.

Но дядя оторвал ее от приятных подсчетов, воскликнув:

– Там были камни!

Катя оторопела.

– Погоди… какие камни?

– А вот такие!

И дядя Паша поднялся с сундучка, продемонстрировав Катьке его содержимое. Там в самом деле лежали камни. Но не обычные булыжники, какие валяются вдоль дорог, камни были похожи на обломки какой-то руды. Тускло блестящие с разноцветными вкраплениями, они были густо испещрены желтоватыми прожилками. Это желтоватое вещество крошилось в пальцах и легко отламывалось, оказываясь на руках мелкими песчинками.

– Похоже на серу.

– Зачем здесь эти камни?

– Откуда я знаю! Это было в сундучке.

И дядя принялся рассказывать дальше. Когда он открыл сундучок и понял, что клад отменяется, что его уже кто-то нашел, а взамен сунул эти никчемные обломки, то дядю охватило глубокое отчаяние. Он рухнул на землю и зарыдал. Сколько времени он провел в колодце, оплакивая свои несбывшиеся мечты, дядя не знал. Но отчаяние, охватившее его в самый первый момент, становилось все более и более сильным.

– И я решил свести счеты с жизнью.

– Что?

– Я решил утопиться. Взял с собой этот сундук и пошел к реке.

– Зачем сундук-то потащил?

– Решил, что привяжу его себе на шею вместо груза, и пойдем ко дну.

– Дядя! Ты сошел с ума.

– Похоже на то, – неожиданно легко согласился с ней дядя Паша. – Сейчас-то я уже от этой идеи отказался. Прошел вот до этого места, а потом и думаю, что же я делаю? Ну, не нашел я клад, достался он кому-то другому, так что же? Разве моя жизнь от этого хоть на каплю сделалась хуже? Жил же я как-то без этого проклятого золота раньше. И ничего. И дальше проживу!

– Слава богу! – серьезно произнес Андрей. – Кто-то о вас очень сильно молился, раз вы изменили свое решение.

– Вы думаете? Вообще-то я в такие вещи не верю. В душе я атеист. И кто обо мне мог молиться? Из близких людей у меня осталась одна только Катя. Признавайся, Катюша, ты за меня молилась?

Катя потупилась. Стыдно-то как! Волноваться – волновалась, тряслась даже вся, а вот помолиться-то и не догадалась. Но, наверное, кто-то другой выполнил эту задачу за нее.

– Все равно, найден клад или нет, поедемте скорей домой. Холодно. Дождь. А дяде надо согреться.

– Поедем. Но это я захвачу с собой на память.

И Андрей легко поднял сундучок, в котором действительно было не меньше пуда веса. По дороге Митя забежал к бабушке Афине, чтобы успокоить старушку. И назад вернулся запыхавшийся:

– Можем ехать. Но она просит, чтобы вы оба завтра утречком к ней приехали. Она хочет кое-что вам рассказать. Говорит, что это важно.

– Хорошо, спасибо, мы обязательно приедем.

А вот дядя Паша и в этот раз никак не отреагировал на приглашение старожилки этих мест. Он вообще все больше молчал, полностью погруженный в свои мысли. Катя его не трогала и своим спутникам тоже не позволяла тормошить дядю. Она видела, что дядя был слишком вымотан и эмоционально, и физически. Сейчас ему прежде всего требовался отдых. Отдых и еда, чтобы восстановить свои силы.

Дома у Андрея их вновь ждал накрытый ужин. А кроме того, баня. Баня! Что может быть лучше настоящей русской бани?! Да на березовых дровишках! Да с обитой осинкой парилкой! И с веничком, в котором не меньше трех деревьев свою силу сплели. Дуб, береза, рябинка. Вот после такого веничка, которым его от души отходил Митя, дядя вышел из бани совсем другим человеком.

И спина выпрямилась. И глаза заблестели. И даже – самое главное – эта пугающая бледность растаяла без остатка.

А потом был ужин! И хотя наедаться на ночь вредно, все равно все наелись. И наваренного морсу выпили целую братину. Крепких спиртных напитков у себя на хуторе Андрей не допускал. Даже пиво и хмельной мед подавались у него к столу лишь по выходным. Но и то выставлялись эти слабые напитки маленькой чарочкой, литра так на полтора, никак не больше.

Дядя за день здорово проголодался. Во время еды лицо у него совсем покраснело. На лбу выступил пот. А дядя все ел, ел и ел. Никак не мог остановиться.

– Дядя, ты в порядке?

– В полном, – с набитым ртом отвечал дядя.

Но когда они с Катей остались наедине, он признался ей:

– Знаешь, когда я остался один, мне было жутковато.

– Представляю.

– Нет, серьезно. Мне все время мерещилось, что за мною следят. Из кустов, из-за деревьев, всюду мне мерещились чьи-то злые глаза.

– Дядя, а я тебе как раз хотела рассказать про Вована!

– Про этого проходимца, – мигом ощетинился дядя. – Никак не оставит тебя в покое! Что он еще придумал плохого? До хорошего-то ему не додуматься.

– Представляешь, этот тип прикатил сюда. И я его видела в компании одной девицы!

Дядя внимательно выслушал рассказ племянницы.