ЗАГС на курьих ножках

Андрей сделал знак, что хочет говорить. И ему освободили рот, прежде выразительно указав на Катю. Мол, если вздумаешь кричать, пострадает в первую очередь она. И чтобы у Андрея не осталось никаких сомнений в серьезности, один из злодеев приставил к Катиной шее топор. Ощущать холодную тяжесть металла у себя на плече было не очень приятно. Но еще хуже Кате делалось при мысли, что может случиться, вздумай Андрей повести себя как-нибудь не так.

Но Андрей не собирался кричать. Вместо этого он произнес, с укоризной глядя на всех четверых:

– Ребята, ну, к чему был весь этот маскарад? Дядя Сережа, думаете, я вас в нем не узнаю? Митя, Степан, снимите вы уже эти маски. Жарко ведь вам в них. А ты, матушка Анна, что же ты-то так замоталась в этот свой балахон? Все равно я в любом виде узнаю вас, вы же мне как родные.

Четверка злодеев выглядела смущенной. Один из них энергично мотал головой, мол, не я это. Двое других неуверенно топтались на месте, явно не зная, что им теперь предпринять. И лишь последний, тот самый в балахоне, который присматривал за пленниками, решительно скинул с себя и капюшон и маску. Под маской оказалась матушка Анна. Но что случилось с ее лицом? Вместо ее обычной доброжелательной и широкой улыбки черты лица исказились в отвратительной и злобной гримасе.

– Узнал все-таки? – каким-то не своим голосом проскрипела она. – Что же, тем хуже будет для тебя и твоей подружки! Мы-то с мужем вашей крови не хотели. Да и ребята очень за вас просили. Жалостливые они у меня. Даже я и то засомневалась один момент, так ли уж нужно ваше физическое устранение. Но уж коли вы сами свою судьбу выбрали, так тому и быть.

– Зачем вы пришли в мой дом?

– Где золото, Андрюша?

– Это не ваш клад.

– Да? Не мой? А с чего это ты взял?

– Он принадлежит Кате. И еще Нюрке. А вы кто такая?

– А я самая что ни на есть главная наследница и есть. Еще бабка моя по материнской линии за этот клад кровь отцову пролила, так что мы с этим золотом крепче крепкого повязаны.

Катюша таращилась на матушку Анну, не в силах понять, что та имеет в виду. Какая еще бабка? Почему повязаны? Чья кровь?

Андрей тоже был в недоумении:

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Про старика Степана-мельника историю слыхал? Как его сын топором зарубил?

– Кто же ее не слышал?

– Вот, про нашу семью рассказ. Только неувязочка в той истории. Не сын старого мельника, а его дочь топор в руки взяла.

Все-таки дочь! Неспроста бабушка Афина подозревала в убийстве своего отца не брата, а кого-то из злых сестер.

– Да, бабка моя своего отца зарубила, потому что не хотел он с ней и с сестрами поровну наследство поделить.

Жуткие эти слова прозвучали у матушки Анны вроде как даже и с триумфом. Женщине ничуть не было стыдно за поступок своей бабки. Напротив, она им гордилась.

– Что же бабушка ваша так жестоко со своим отцом-то обошлась?

– А и поделом старому хрычу досталось! Небось не просто так получил, а за жадность свою поплатился. Бабка же со своими сестрами отца много раз честно предупреждали, терпение у них не резиновое и что лучше ему будет с ними поделиться. Так он нет! Жениться на старости лет вздумал. Любовь у него, видишь ли. Бабка моя с сестрами своими к отцу в полную силу подошли. Антошки, говорят ему, в живых давно нету, ни весточки от него, ничего, а ты бабу себе в жены новую берешь, взамен нашей матушки дорогой к мачехе все богатство в руки попадет. Выдели каждой из дочерей долю малую. Нет. Уперся! Все сыну! Он наследник! Ну, смерть свою и предпочел из рук дочерей принять. Ну, теперь сидит небось на том свете, думает, что лучше так аль захоронку свою дочерям выдавать.

– Значит, ты тоже Мельникова?

– А то! – деловито отозвалась матушка Анна. – И мать моя Мельникова была, и бабка! Все мы из рода Мельникова. И золото, что вы с моими мужичками выкопали, наше по праву!

– Так если твое по праву, что же ты словно тать в ночи ко мне в дом пришла?

– А потому что знала, что иначе с вами не договориться будет. Даже если докажу я вам, что бабка моя была дочкой мельника, а где гарантия, что вы со мной поделитесь? Нет уж, лучше я золото приберу, а после каждому его кусок выделю.

– Себе, значит, все хочешь забрать?

– И заберу!

– А как же Нюрка? А Катюша? А дядя Паша?

– И чего? Получат они от меня… немного. Потом.

– Чего же немного? Чего же не поровну?

– А того! За страдания наши нам больше всех полагается. Бабка моя, можно сказать, душу свою вечному проклятию из-за этого золота отдала. Шутка ли, отца родного зарубить. К старости лет совсем спятала, ни о чем другом ни думать, ни говорить не могла. Уже без ног лежала, инсульт ее разбил, ничего не соображала, только все про золото кричала. Мать моя всю жизнь только о том и мечтала, как бы захоронку дедову найти. С тем и в могилу сошла. Молодая, а с ума сошла хуже бабки. Я тоже свою кару понесла, как ни лечилась, а собственных детей все равно не заимела.

И матушка Анна твердо взглянула на Андрея.