ЗАГС на курьих ножках

– А ты говоришь поровну! Да нами ради этого золота столько жертв принесено, что бабка с матерью в гробу перевернутся, если я это золото сейчас мимо рук пропущу! После мне лучше и не умирать, до костей обглодают.

– Погоди, ты мне столько всего сейчас наговорила, голова кругом. Но одного не пойму, как это ты говоришь, что детей не имела? У тебя же их семеро.

– А ты их видел?

– Ты говорила, они женаты или замужем, с семьями живут.

– Соврала я тебе.

– Зачем? – поразился Андрей.

– Надо мне так было. Но теперь правду скажу – нету у меня детей.

– А Митя? А Степан? Они как же?

– Приемыши мои, – равнодушно бросила матушка Анна. – Чужая кровь. На старость мы их с мужем в свое время у одной женщины взяли. Они ей не нужны были, а мы прибрали. Не просто так, а чтобы выросли послушными и благодарными, да чтобы было, кому за нами в последние наши годы ходить да ухаживать. А своих детей у меня нет и быть не могло. Такой силы это проклятие.

Катя слушала, и ей было страшно. Это что же такое закручено вокруг этого золота? Верно говорила старушка Афина, что золото это проклято. Вот и матушка Анна сейчас то же самое говорит, проклятое это золото. Но проклятое или не проклятое, а она хочет его себе одной заграбастать.

– Матушка, – просительно произнес Андрей. – Послушай меня, оставь ты эту затею, чтобы клад себе забрать. Мы же не себе золото забираем, мы на это золото с Катей церковь хотим поставить.

– Церковь?

И женщина громко расхохоталась:

– Да чтобы душу деда Андрея отмолить, целого монастыря не хватит. Вот уж кто нагрешил, так это он. Старостой он в деревне был. И редкий день к его рукам чужой рублик не прилипал. И барина обворовывал, и казну, и своих же односельчан. То-то все они радовались, когда старика в Сибирь сослали. Все старик делал, лишь бы только заветный горшочек с золотом пополнить. Ради золота на все был готов пойти. Жадиной его кликали. И сын его таков же оказался! Даже хуже! Это же он сам дочерей своих до отцеубийства довел. Сквалыга! Жариться ему в аду!

– А бабушка твоя, которая отца зарубила, выходит, в раю прохлаждается?

– И бабка в аду! – заорала на него женщина. – И мать моя там же! И сама я там тоже буду, знаю это прекрасно! А только золото мое все равно мне отдай!

Да она сумасшедшая! Только теперь до Катюши дошло, что все это время они имели дело с опасной социопаткой. Эту матушку лечить надо. Нельзя ей со здоровыми быть!

Видимо, речь матушки Анны произвела впечатление не на одну лишь Катерину. Андрей тоже выглядел бледным. Но самое странное, что и сыновья сумасшедшей, и ее муж теперь смотрели на свою мать и жену без прежней теплоты.

– Так что? Скажешь, где припрятал? Я ведь тебе правду скажу. Я ради этого золота ни перед чем не постою. Надо будет – вместе с тобой дом запалю. Потом на пепелище с сыновьями золотишко поищем. Будешь упираться?

– Нет, я не такой упертый, как твой прадед. Я помирать ради этого золота не собираюсь.

– Так отдашь?

– А ты мне взамен что?

– Все что хочешь.

– Жизнь хочу.

Женщина заколебалась.

– Хорошо.

– И ее тоже пощадите.

И Андрей кивнул на Катюшу. На этот раз преступница не колебалась.

– Ладно.

– Даешь слово?

– Даю. Мы вас не убьем. Живыми оставим.

– Клянись. Памятью матери и бабки клянись. Своей старостью в богатстве и достатке клянись. Ну? Клянись! А то ни слова ни скажу!

– Скажешь, – проворчала женщина. – Как девке твоей глаза выколем да руки отрубим, все скажешь. Ну, да шут с вами.

Матушка Анна мешкала недолго. Произнесла клятву и с жадностью уставилась на Андрея.

– Ну?

Андрей взглянул на Катю.

– Как ты? Сказать?

Катя задумалась. С одной стороны, очень хотелось жить. А с другой, где гарантия, что эта злобная особа, прикидывающаяся такой милой и славной, сдержит свое слово? Судя по рассказу матушки Анны, честь в их семье было понятием особенным. И все же Катя кивнула. Очень хотелось верить в то, что тетушка, или бабушка, или кем она там с матушкой Анной приходились друг другу, все же имеет хоть немного жалости.

– Ну, слушай.

И Андрей сказал, как найти золото. В погреб матушка Анна помчалась сама. Оттуда послышался шум и звон, матушка Анна не церемонилась, в порыве алчности круша все собственноручно закрытые заготовки. Но зато и обратно она вернулась очень быстро. Лицо ее сияло, в руках был злополучный чугунок.

Несмотря на радость, она начала с претензий.

– Что-то маловато монеток! Бабка говорила, что доверху, а тут на целую ладонь недосыпано. Небось хапнули себе уже чего-то?

– Все, что у нас есть, перед вами.

– Ладно, поверю тебе, так и быть.

Женщина перебирала пальцами золотые и серебряные монетки. Лицо у нее приняло мечтательное размягченное выражение. Но это продолжалось недолго.

– Можете попрощаться друг с другом, – неожиданно произнесла она, взглянув на Андрея с Катюшей.

– Эй! В каком это смысле попрощаться? Ты обещала, что вы оставите нас живыми.

Матушка Анна злобно расхохоталась, глядя ему в лицо:

– Но я не обещала, что вы останетесь живы. Оставить вас в живых и вам остаться живыми – это совсем разные вещи!

– Ты солгала!

Андрей дернулся, но веревки держали его крепко.

– Ты нарушила клятву!