Закат Америки. Уже скоро

Соединенные Штаты Америки потратили несколько лет на то, чтобы избежать массового кровопролития при распаде Югославии. Неэффективность интервенции НАТО и растущее недовольство простых американцев эскалацией насилия – резня в Сребренице в июле 1995 года и взрыв городского рынка в Сараево месяцем позже – заставили президента Клинтона использовать силу. Несколько дней массированных авиационных ударов по позициям боснийских сербов в сочетании с наземными атаками армий хорватов и мусульман в конечном счете создали условия для начала переговоров. Администрация Клинтона в 1995 году подготовила условия Дэйтонских соглашений, которые остановили насилие, однако лишь подтвердили статус Слободана Милошевича, главного виновника боснийского конфликта.

В 1998 году Милошевич обратил свое внимание на Косово, однако и здесь США попытались сохранить мир и избежать применения силы. Кризис нарастал, и в конце концов Клинтон был вынужден вновь применить массированные бомбовые удары – авианалеты начались 24 марта 1999 года. Вашингтон ожидал скорой капитуляции Милошевича, как это было с сербами в Боснии. Когда же прогнозы не оправдались, команда Клинтона фактически впала в паралич(15). Несколько недель бомбардировок лишь усугубили косовский кризис, а Клинтон продолжал держать самолеты на высоте в 15 000 футов, в относительной безопасности от залпов ПВО противника. Он также не допустил ввода в Косово миротворческого контингента НАТО, что заметно ослабило позиции Альянса и позволило Милошевичу справиться с последствиями бомбардировок.

Со стороны Конгресса также не последовало никакой помощи. После месяца боевых действий Конгресс подавляющим большинством голосов отказался выделить средства из бюджета на отправку в Косово американских солдат; ни поддержки, ни одобрения авиационной операции также не последовало (голоса распределились поровну – 213 на 213). Несмотря на очевидные плюсы авиационной кампании (за все это время не погиб ни один пехотинец НАТО), Сенат ограничился сухим обвинением Европы в слабости вооруженных сил и полном бездействии.

С момента окончания вооруженного конфликта в Косово американцы изо всех сил старались ослабить свою роль в поддержании неустойчивого мира на этой территории. ЕС не оставалось ничего другого, как создать миротворческий контингент (КФОР) из своих солдат и возглавить восстановление экономики разрушенного государства. Еще до окончания конфликта президент США Билл Клинтон в своем традиционном выступлении 30 мая 1999 года по поводу Дня памяти павших в Гражданской войне сказал: «Когда миротворческие силы войдут туда (в Косово), их состав будет представлен по большей части европейцами; когда же начнется восстановление страны, основным спонсором также выступит Европа»(16). Вскоре после этого миротворческие войска действительно вошли на территорию бывшей Югославии, и американцы (15% от общей численности личного состава) отправились в восточные районы Косово, где вероятность возникновения новых стычек была минимальной. В феврале 2000 года небольшой отряд американцев высадился в северном городке Митровица с целью подавления гражданских беспорядков. Когда разъяренные сербы принялись забрасывать этот отряд камнями, Пентагон приказал подразделению вернуться в свой сектор, продемонстрировав тем самым, что Вашингтон готов отрицать главенство КФОР и действовать по собственному усмотрению(17).

Несмотря на необычное привилегированное положение американского контингента, законодатели Соединенных Штатов продолжали оказывать давление на Европу, побуждая ее к большему. Сенатор-республиканец Джон Уорнер, член руководства Комитета по вооруженным силам, в марте 2000 года пообещал удержать половину суммы в два миллиарда долларов, выделенной американскому контингенту в Косово, до тех пор, пока Европа не обеспечит достаточное финансирование усилий ООН(18). Сенатор-демократ Роберт Берд предположил, что Соединен-ным Штатам следует передать ЕС все полномочия в сфере поддержания мира и восстановления разрушенного государства и отозвать американский контингент в соответствии с оговоренными ранее сроками(19). Судя по всему, Конгресс потерял всякий интерес к обеспечению европейской безопасности.